<<
>>

Стратификация полов в разных культурах

Рассмотрим еще один аспект гендерной проблематики, который имеет отношение к истории развития человечества. Во многих культурах два пола рассматриваются как неравные. Это явление носит название стратификации полов (т.
е. их неравен-ства). Она нередко проявляется и в современных феноменах, которые изучает гендерная психология. Рассмотрим примеры того, как в разные эпохи или в разных культурах действовали факторы, формирующие представления о неравенстве полов. В ряде культур существует явление, при котором мужчины и женщины занимают неравное положение в обществе (как правило, преимущество имеют мужчины, но это не обязательно). Н. М. Лебедева (1999) даже считает, что половая стратификация наблюдается во всех культурах, но степень ее проявления может быть различной, причем она меньше в простых охотничьих и собирательских обществах (где имеется взаимозаменяемость мужчин и женщин) и больше в сложных стратифицированных обществах, где существует социально-экономическое и сексуальное неравенство полов. Поэтому вряд ли оправданна сопровождающая дис-

криминацию по полу аргументация об «естественном» предназначении женщины, проверенном многовековой практикой. Почему же тогда в более тесно связанных с природой примитивных обществах в меньшей степени проявляется «естественное» разделение полов?

Можно выделить несколько факторов, которые оказывали влияние на такое положение: половое разделение труда, образование, собственность, обладание властью, отношение церкви и власти в целом и сексуальное поведение.

Половое разделение труда берет начало еще в сообществах животных. У приматов самки выполняют функцию ухода за детенышами, а самцы — защиты от врагов, но у людей к этим функциям добавляются и другие: у женщин — приготовление пищи, а у мужчин — добыча средств к существованию. Этнографы объясняют эти различия, во-первых, большей физической силой мужчин, во-вторых, несовместимостью ухода за детьми с некоторыми видами трудовой деятельности и, в-третьих, взаимосвязанностью некоторых видов деятельности — к примеру, рыболовства и изготовления рыболовных сетей (Кон, 1988).

И. С. Кон связывает половое разделение труда не с биологией, а с культурой — это продемонстрировал сравнительный анализ этнографических данных по 185 обществам.

В разных культурах наблюдалось и различное отношение к труду вообще и к конкретным занятиям в частности.

В первобытном обществе не было полового разделения труда: занятия и обязанности у всех мужчин (за исключением шаманов) и у всех женщин были одинаковыми (Бромлей, Подольный, 1984).

В варварском обществе праздную жизнь могли вести лишь вожди и их дружинники, остальные занимались домоводством, земледелием или скотоводством. Но самым достойным занятием, приносившим славу и добычу, считалось военное дело (Гуревич, 1990). Возведение некоторых опасных занятий в ранг престижных (к примеру, охота, война) было необходимо, чтобы нашлись желающие ими заниматься (Лебедева, 1999). В античности труд не считался добродетелью, в поздне-античном периоде не ценился физический труд, в раннем Средневековье труд как разновидность аскезы стал считаться нормальным состоянием человека, а праздность.— тяжким грехом.

Формируется и иерархия в оценке разных занятий в Средневековье: наилучшими считались сельскохозяйственные (хотя это не мешало относиться к крестьянам как к низшим существам), а самыми неодобряемыми были ростовщичество и торговля; занятие ремеслами также считалось греховным.

В эпоху Возрождения отношение к труду изменилось: он приобрел религиозно-этическую ценность, лень стала считаться пороком, а профессиональная компетентность — достоинством.

Стала подчеркиваться также важность и ценность семейной жизни и воспитания детей (Гуревпч, 1990).

Так формировалась престижность труда и отдельных занятий, и в дальнейшем это привело к половой дискриминации: одни занятия стали считаться мужскими, другие — женскими, и очень часто именно первые были престижными, а вторые — нет (например, публичная работа первых по сравнению е домашней работой вторых).

Возможно, женщины стремятся уйти от домашней работы именно потому, что она непрестижна. Известны случаи, когда женщины предпочитали работать по найму в чужих семьях, а не в своей, чтобы иметь «работу за деньги», более поощ-

ряемую обществом и более нормированную, чем не ограниченный строгими временными рамками, непрестижный, бесплатный домашний труд (Сюллеро, 1973). Оплата этого труда (начисление пенсий домохозяйкам, воспитывающим детей, принятое еще в СССР) не решает проблемы, пока он остается второстепенным в восприятии мужчин и всего общества.

Важным фактором, определяющим неравенство полов, было и образование.

В XVI в. в европейской деревне женщины были сплошь неграмотными, а среди мужчин грамотные составляли 3% батраков и 10% состоятельных крестьян.

В XVII в. во Франции грамотой владела половина мужчин и четверть женщин (по другим данным — только 1/3 первых и менее 1/7 последних (Гуревнч, 1990». Но положение человека в обществе определяло не только формальное образование. но и знания сами по себе. Так, знания шамана, которых не было у других членов первобытного племени, обеспечивали ему особый статус и даже способствовали получению власти — вождем племени нередко был шаман (Левн-Строс,1 1984).

Поэтому неслучайно, что в Средние века ведовские знания, которыми обладали женщины, вызывали острое неприятие у властей (в частности, у церкви, которая обладала властью), несмотря на то, что эти знания были необходимы народу (востребованы, как сказали бы сейчас): к ведьмам, которые лечили крестьян, приезжали жители близлежащих деревень, даже если непосредственные соседи были этим недовольны. Особенно греховными и опасными церковь считала женщин, изготовлявших снадобья и амулеты, — и за их занятия, и за их пол, так как считалось, что женщина стоит ближе к природным силам и более интимно с ними связана (Гуревич, 1990).

В других культурах было разное отношение к образованию женщин — в Индии, к примеру, оно было позитивным, а в других странах Азии — негативным (Бромлей, Подольный, 1984).

Идеологи феминистского движения с самого начала связывали грамотность и образование с положением женщины в обществе. В Европе и России под влиянием движения суфражисток и иных «равноправок» в начале XX в. наблюдалось различное отношение к образованию женщин — от всемерной поддержки до острого неприятия (Коллонтай, 1909; Сюллеро, 1973).

Следующим фактором неравенства полов была собственность. Поскольку во многих обществах собственность давала власть и высокий статус, то, что женщины ею не обладали, определяло их подчиненное положение. Но были и исключения из этого правила.

Так, в индейском племени ирокезов собственность передавалась по материнской, а не по отцовской линии. Сын лишался права наследования и не мог быть преемником отца на должности правителя — сахема и не мог унаследовать даже его томагавк — такую возможность получали братья сахема и сыновья его сестер, так как они считались принадлежащими его племени в отличие от его детей, причислявшихся к племени матери. Это обеспечивало уверенность в том, что сахем — главный вождь — является по происхождению представителем именно данного племени, так как ребенок является сыном своей матери, но не обязательно — сыном ее мужа (Морган, 1983).

Таким образом, в родовом обществе существовало разное право наследования — по отцовской линии или по материнской. Очевидно, такое право делает разным положение женщины в первом и во втором случаях.

Существует точка зрения, что именно бедное имущественное положение женщин, которые занимались ведовством, было важным фактором для начала «охоты на ведьм» — они были самыми беззащитными членами общества (Гуревич, 1990).

В настоящее время экономический фактор по-прежнему имеет большое значение. Он определяет статус женщины и в обществе в целом, и в семье в частности.

Обладание властью, возможно, — самый важный фактор, влияющий на неравенство полов. Во многих культурах мужчины занимали и занимают господствующее положение. Женщины в этом плане составляют исключение. И в настоящее время во властных структурах многих стран сохраняется гендерное неравенство. Такое положение вещей традиционно объяснялось либо неспособностью женщин управлять, либо их нежеланием этим заниматься. Это распространялось и на статус главы семьи.

Отношение церкви как института, обладающего властью, и властных структур в целом также оказывало влияние на неравное положение полов. Многие конфессии проповедуют такое неравенство, однако одни — в большей степени, чем другие. Самыми непримиримыми по отношению к женщинам считаются католицизм и мусульманство (Лебедева, 1999).

Определить отношение общества в целом к женщине порой затруднительно. Считать, что в наиболее прогрессивные эпохи положение женщин улучшалось, а в регрессивные — ухудшалось, не совсем правомерно. Порой было наоборот: в античные времена женщины занимали подчиненное положение, их участие в трудовой деятельности ограничивалось, как и в эпоху Возрождения (Кон, 1988; Сюллеро, 1973).

Средние века, казалось бы, характеризуются антифеминизмом. К примеру, девочки после рождения считались более греховными существами, чем мальчики, в силу чего их позволяли крестить, т. е. приносить в церковь, не на 40-й день, как мальчиков, а лишь на 46-й или даже 80-й. Но именно в Средние века женщинам было позволено овладевать некоторыми профессиями, традиционно считавшимися мужскими, но от которых мужчины в силу ряда причин отказались. Кроме того, в XIII в. существовали и почти профеминистские настроения — так, Бер-тольд Регенсбургский хотя и порицал женщин за их недостатки (суетность, тщеславие, страсть к нарядам, сварливость), но считал их более целомудренными и прилежными прихожанами церкви (в то время это считалось большим достоинством), что, по его мнению, позволяло большему их числу попасть в Царство небесное по сравнению с мужчинами (Сюллеро, 1973; Гуревич, 1990).

Для XIX в. характерен, по мнению И. С. Кона, крайний антифеминизм, который был завуалирован якобы высоким уважением к женщине.

Поэтому если вспомнить деление различных исторических периодов на «прогрессивные» и «реакционные», то в отношении к женщинам можно заметить реверсивный (противоположный) эффект. Именно в те периоды, которые считаются прогрессивными, отношение к женщинам было реакционным. И напротив, в реакционные периоды намечался прогресс в этом отношении (хотя бы в разрешении работать).

Чтобы отвести возражения о негативной оценке этого разрешения, возьмем только тех женщин, которые были незамужними и являлись «кормильцами» своей семьи, имея на иждивении младших братьев и сестер и престарелых родителей. Для этих женщин это было благом. Негативным же оно может быть лишь для хо-

рошеньких женщин из высшего общества, которых возьмут замуж состоятельные мужчины и которые не хотят работать.

Обычно эти периоды делят по критерию движения общества по пути к цивилизации. Но что считать цивилизованным: только ли развитие техники, искусства, науки? Не является ли еще одним критерием цивилизации характер взаимоотношений в обществе? Разумеется, это слишком сложный вопрос, и необходима специальная проверка «прогрессивности» каждой эпохи. Но в который раз гендерные исследования подвергают сомнению устоявшиеся критерии. Не являются ли они мужскими? Не следует отмахиваться от этих сомнений. Общество должно учитывать различные точки зрения, в том числе и «второй половины человечества», как называют себя сами женщины — гендерные психологи.

В какой-то мере свидетельством половой стратификации является и двойной стандарт, по которому оценивалось сексуальное поведение мужчин и женщин.

Здесь действуют две закономерности: с одной стороны, лицам высокого статуса позволяется более свободное проявление сексуальности, а с другой — их поведение в этом плане может более строго регламентироваться. И. С. Кон приводит примеры, подтверждающие обе закономерности.

Мужские, а не женские гениталии символизируют во многих древних культурах силу, могущество, власть. У многих народов кастраты считались социально неполноценными людьми, а кастрация лишала мужчину символа власти — не случайно египетские фараоны в знак поражения своих врагов — вождей и жрецов — собирали половые члены их сыновей и братьев. А в наскальных изображениях каменного века мужчины более высокого социального ранга изображались и с более длинным половым членом. У древних греков и в ряде других обществ женская сексуальная роль считалась знаком подчиненного, зависимого статуса, в связи с чем позорным было и выполнение пассивной гомосексуальной роли, подобной женской. Это представление сохранилось, в частности, в уголовном мире ряда стран (в том числе России).

Инвективная лексика также дает примеры символов статусно-иерархических отношений: мужской сексуальной роли как господствующей, а женской — как подчиненной.

Эти факты можно объяснить тем, что лидерская роль часто являлась маскулинной и была связана с сексуальностью.

Изучение сексуальных инициации в разных обществах показало, что в отношении мальчиков и девочек используются разные критерии социальной зрелости. Для мальчиков это социальная ответственность, фертильность и сексуальность, мужество и мудрость, а для девочек фертильность, ответственность и сексуальность. Наблюдаются различия и в содержании и способах социализации мальчиков и девочек — так «...культура воспроизводит, освящает, закрепляет, а возможно, и производит половые различия» (Кон, 1988, с. 107).

Неслучайно некоторые культуры являются одновременно антисексуальными и антифеминистскими — такова, по мнению И. С. Кона (1988), культура средневекового христианства, где существовало два главных женских образа: один, асексуальный, — положительный и второй, сексуальный, — отрицательный. Вспомним, что ведьма на ведовских судебных процессах, даже если это была древняя старуха, непременно обвинялась в половых сношениях с дьяволом (Гуревич, 1990).

Сравнение данных о связи мужских сексуальных страхов и распределения власти в ряде первобытных обществ показало, что там, где женщина обладает большей властью и авторитетом в семье и обществе в целом, ее сексуальность регламентируется более тщательно. И наоборот — господство мужчин приводит к большему вниманию к мужской сексуальности (операции на гениталиях, табу растраты семени и т. п.). По мнению И. С. Кона, это отражает логику общественного сознания, когда поведение людей более высокого ранга регулируется в большей степени. И пока власть женщин невелика, мужчины меньше боятся женской сексуальности, но с возрастанием этой власти растет и тревога мужчин — эмансипация современных женщин, в том числе и сексуальная, вызывает у мужчин чувство демаскулинизации, что может служить причиной психической импотенции.

Возможно, поэтому во все времена эмансипированным женщинам приписывалась распущенность — одно дело сексуальность проститутки, стоящей на низшей ступени социальной лестницы, и другое дело — женщины, обладающей той или иной степенью свободы (а стало быть, и не вполне подчиняющейся господству мужчин, т. е. даже не отобравшей у них власть, а просто уменьшившей ее).

Еще одним примером того, что сексуальное поведение связано со статусной иерархией, может служить отношение к девственности. Так, в примитивных обществах, где женщина не имеет власти, девственности не придают значения. Но когда статус женщины повышается, ее девственность приобретает высокую социокультурную ценность, особенно у дочерей вождей, и дефлорация высокостатусной девственницы повышает социальный статус молодого мужчины, даже если она сопровождается насилием. Правда, Маргарет Мид (1988) описывает другие ситуации, когда даже при той сексуальной свободе, которая имеется у самоа, и где тайное лишение девственности (моетотоло) обычных девушек вполне допустимо, но отношению к таупоу — дочери вождя — такое действие карается смертью виновника или, по крайней мере, изгнанием из деревни.

Однако не всегда высокостатусные лица были подвержены более строгой регламентации сексуального поведения. Порой, напротив, им позволялось то, что не позволялось обычным людям. Так, «право первой ночи» у европейских сеньоров считалось не только социальной, но и сексуальной привилегией, а героям некоторых культур позволялся инцест. Старшим по статусу мальчикам у папуасов сам-бия из Новой Гвинеи позволялось «принимать» фелляцию от нижестоящих, но не наоборот (Кон, 1988).

Следует заметить, что не всегда неравенство полов свидетельствует о худшем положении женщин по сравнению с мужчинами. Так, два показателя — меньший риск погибнуть в автомобильной катастрофе (Лебедева, 1999) и большая продолжительность жизни женщин — демонстрируют преимущество последних.

Следствием половой стратификации является своеобразная гендерная идеология, которая складывается в каждой культуре и выражается в представлениях о качествах, желательных для мужчин и женщин соответственно (Лебедева, 1999). В дальнейших главах будут показаны примеры проявления такой идеологии.

<< | >>
Источник: Т.В. Бендас. ГЕНДЕРНАЯ ПСИХОЛОГИЯ(Учебное пособие). 2006

Еще по теме Стратификация полов в разных культурах:

  1. 14. 1. _Понятие культуры. Сущность, структура и основные функции культуры. Культура и деятельность.
  2. Половая (гендерная) идентичность и половое формирование
  3. Половая (гендерная) идентичность и половое формирование
  4. ПОЛНОМОЧИЯ ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В СФЕРЕ КУЛЬТУРЫ, ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ И СПОРТА
  5. 9.2.3. Услуги в сфере культуры, искусства, образования, физической культуры, туризма, отдыха и спорта
  6. ИСТОКИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ, ЕЕ РЕЛИГИОЗНАЯ ПОЧВА. ФИЛОСОФСКИЕ УМОНАСТРОЕНИЯ В КУЛЬТУРЕ XII—XVIII вв.
  7. ГЛАВА 30. МЕТОДИКА РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ПОЛОВОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ И ПОЛОВОЙ СВОБОДЫ ЛИЧНОСТИ
  8. 14. 3. _Человек и культура. Культура и формирование личности.
  9. АБЕРРАЦИЯ ПОЛОВАЯ — см. Половые извращения.
  10. Сравнение разных видов психотерапии
  11. Сравнение разных видов психотерапии
  12. Много законов, хороших и разных
  13. Расчет цены акций разных видов