<<
>>

СТИЛЬ поведения

Здесь мы рассмотрим половые различия в таких типах поведения, как инструментальное и экспрессивное, деятельное и коммуникативное, конкурентное и кооперативное поведение, а также поведение, связанное с ориентацией на задачу или на взаимоотношения.

До середины 1960-х гг.

в западной культуре преобладала теория «естественной взаимодополнительности» полов Т. Парсонса и Р. Бейлза: мужская роль считалась инструментальной (добытчик, глава семьи, ответствен за дисциплиниро-вание детей), а женская — экспрессивной (хранительница домашнего очага, ориентирована на взаимоотношения в семье, обеспечивает теплый эмоциональный климат). Этот тип распределения семейных ролей был обнаружен в различных культурах. По данным М. Зелдича, из 56 различных обществ материнская роль оказалась экспрессивной в 48 (86%), а отцовская инструментальной — в 35 (63%) случаев (цит. по: Кон, 1988). Правда, были и отклонения от этого правила: смешанная отцовская роль встречалась в 36%, а смешанная материнская — в 9% случаев. Реже всего наблюдалась «противоположная» полу роль — отцовская экспрессивная и материнская инструментальная (соответственно 2 и 5%). Бросается в глаза более жесткая регламентация роли для женщины: мужчина может демонстрировать как инструментальное, так и смешанное поведение, а женщина — преимущественно экспрессивное. Однако исключения из правил (причем не единичные, а наблюдающиеся в целых сообществах) свидетельствуют, что, кроме основной, наиболее часто встречающейся модели поведения, человечество опробует й иные, дополнительные.

Несмотря на это, теорию Парсонса и Бейлза экстраполировали на все общество и стали считать, что мужчине вообще свойствен инструментальный, а женщине экспрессивный (иногда его называют социо-эмоциональным) стиль. Популярность приобрела точка зрения Д. Бакана: мужчины считались «деятельными» (активными, производящими действия, решающими проблемы, ассертивными). а женщины — «коммуникативными» (пассивными, эмоциональными, интересующимися не делом, а взаимоотношениями) индивидами.

Экспериментальные исследования дали следующие результаты. Прежде всего, выяснилось, что личностный стиль зависит от возраста испытуемых и полового

состава группы: в младенческом возрасте половых различий по уровню активности нет. Они появляются в дошкольном возрасте — когда дети начинают участвовать в социальных играх. Поскольку в этих играх отражаются гендерные роли взрослых людей, мальчики демонстрируют большую активность, чем девочки, хотя есть множество данных об одинаковом уровне активности мальчиков и девочек, тем более что не очень понятно, как ее измерять. Девочки часто играют в более спокойные игры, но это не значит, что они менее активны.

Установлено, что взрыв активности мальчиков наблюдается в присутствии других мальчиков — возможно, из-за конкурентности с ними. К. Гиллиган объясняла разные стили мальчиков и девочек разными условиями социализации (Gilligan, 1987). Начиная с 3 лет они растут в условиях гендерной сегрегации и общаются чаще всего с представителями своего пола.

В мальчишеских группировках приняты одни нормы поведения (конкурентность, грубые игры-потасовки, доминантность), а в девчоночьих — близкая дружба и сотрудничество, стремление сохранять социальные взаимоотношения. Родители чаще обсуждают эмоции дочери-дошкольницы, чем сына-дошкольника, и этим подчеркивают, что сенситивность имеет разное значение для обоих полов. Заметим, что некоторые экспериментальные данные (полученные в других исследованиях) противоречат предположению Гиллиган. Девочки больше мальчиков спорят о том, кто будет главным в однополой паре, и даже когда роли распределяются, они, в отличие от мальчиков, не склонны мириться с подчиненной ролью (см. главу о личностных характеристиках). Кроме того, необходимо специально исследовать степень «ин-струментальности» игр мальчиков и «экспрессивности» — девочек.

Взрослые испытуемые, если группа состояла из одних женщин, демонстрировали социо-эмоциональное поведение. Если же в группе были и мужчины (с их инструментальным стилем), женщины были менее экспрессивны, чем в первом случае. Таким образом, женщины проявляют гибкость в реакции на ситуацию: с экспрессивными коллегами они более экспрессивны, с инструментальными — инструментальны. Для мужчин это не характерно — они склонны проявлять свой инструментальный стиль во всех ситуациях, возможно, потому, что эти стили связываются с маскулинностью и фемининностью. Начиная с детского возраста к мальчикам предъявляются более жесткие требования. Маскулинное поведение у девочек скорее будет прощено и понято, чем фемининное — у мальчиков. Однако есть данные, что и в смешанных по полу группах женщины демонстрировали скорее экспрессивное, чем инструментальное, поведение. Особенно это касается ситуаций «борьбы за лидерство»: в присутствии мужчин женщины не только не претендовали на лидерство, но и, отказываясь от него, подчеркивали свою женственность. Отсюда можно сделать вывод, что существуют стереотипные образцы поведения, которым стараются следовать и женщины и мужчины.

Считается, что мужчины будут демонстрировать в своем поведении ориентацию на задачу, а женщины — на взаимоотношения. Иногда этот стереотип имеет уточнение: ориентированное на задачу поведение будут демонстрировать не все, а лишь маскулинные мужчины, а ориентацию на людей — фемининные женщины.

В предыдущей главе было показано, что в дошкольном возрасте девочки чаще демонстрируют поведение, ориентированное на задачу (используя взрослых как источник помощи), а мальчики — социальное взаимодействие со сверстниками.

В моем исследовании, где испытуемыми выступали рядовые студенты (не являвшиеся лидерами), был обнаружен гендерно-атипичный результат: русские женщины превосходят мужчин-казахов по ориентации на дело, а казахские испытуемые (и женщины и мужчины) больше ориентированы на официальную субординацию, чем русские женщины. В этих данных вновь прослеживается совокупное влияние пола и культуры на личностные характеристики, причем культурный фактор сильнее гендерного. Ориентация на официальную субординацию более характерна для казахской культуры, и сравнение женщин обеих этнических групп обнаружило различия в сторону соответствия ценностям этой культуры. Здесь можно говорить о несовпадении половых и гендерных (гендер — как продукт культуры) характеристик личности и поведения.

Исследование ориентации на дело и взаимоотношения Т. В. Бендас (2000)

Испытуемые: казахстанские студенты (100 чел., 50 женщин и 50 мужчин, 50 русских и 50 казахов, средний возраст 1 7,8 лет).

МетоАика А. А. Ершова (4 вида ориентации: на дело, на психологический климат, на себя, на официальную субординацию).

Математическая обработка: различия по f-критерию Стьюдента.

Результаты: половые различия отсутствуют; казахи больше ориентированы на официальную субординацию, чем русские; женщины-казашки больше ориентированы на официальную субординацию, чем русские женщины; мужчины-казахи больше ориентированы на официальную субординацию, чем русские женщины; русские женщины больше ориентированы на дело, чем мужчины-казахи.

Сопоставление результатов по детской и взрослой выборкам позволяет предположить, что стиль поведения представителя определенного пола не является врожденным, а задается обществом: ему нужно, чтобы женщины были ориентированы на взаимоотношения, а мужчины — на задачу. Это соответствует исторически сложившемуся разделению ролей — мужчина занимался делом, а женщина заботилась о психологическом климате. Такое разделение ролей можно проследить и в семьях, и в деловом мире. Выгоды от традиционного разделения ролей, по-видимому, столь велики, что это требование общества закрепляется в гендерном стереотипе: мужчины и женщины, соответствующие ему, поощряются обществом как ведущие себя «нормально», в противном случае индивиды подвергаются остракизму.

Далее мы рассмотрим половые особенности лидерского стиля. Наиболее распространенными считаются 6 стилей поведения лидера, которые отражают разные аспекты этого поведения и не обязательно сводятся к дихотомии «инструментальный — экспрессивный». Это следующие стили: ориентированный на задачу. или деловой; ориентированный на взаимоотношения, или межличностный; авторитарный; демократический; структурирующий (директивный) и коллаборатив-ный, или основанный на сотрудничестве с работником (Cann, Siegfried, 1990; Eagly, Johnson, 1990). Приведу примеры исследований, посвященных половым различиям в этих стилях. Поскольку часто данные лабораторных и полевых экспериментов не совпадают, рассмотрим их по отдельности.

Стродтбек и Манн смоделировали дискуссию присяжных и обнаружили, что мужчины активно вели дело к решению задачи, а женщины больше выполняли со-

циально-эмоциональные действия (цит. по: Bartol, Martin, 1986). К. Бэртол установила, что мужчины-лидеры воспринимаются группой как проявляющие инструментальный стиль, но по экспрессивному поведению женщины-лидеры не отличаются от этих мужчин (Bartol, 1990). Испытуемые Н. Майера участвовали в ролевой игре: мастер должен был заставить трех своих подчиненных изменить процедуру выполнения работы. В одном случае задача была стереотипной (экспериментатор сам предлагал решение проблемы), в другом — творческой (решение нужно было найти самому). В первом случае женщины и мужчины действовали сходным образом, во втором — женщины-лидеры демонстрировали экспрессивный стиль в отличие от лидеров-мужчин (цит. по: Bartol, Martin, 1986).

Как видим, в привычных условиях, т. е. при решении стереотипной задачи (где, как правило, преимущество на их стороне) женщины не уступают мужчинам по инструментальности. но в сложной ситуации (возможно, из-за того, что они не знают решения задачи) женщины прибегают к гендерно-типичному поведению и не решают задачу, а проявляют эмоции, выясняют отношения с окружающими и т. п.

В исследовании А. Кэнн и Д. Зигфрида (Cann, Siegfried, 1990) испытуемые связывали коллаборативнын стиль преимущественно с фемининным набором качеств (нежность, сенситивность, сочувствие и др.), а структурирующий — с маскулинным (доминантность, агрессивность, конкурентность, авторитарность, ассер-тивность и др.), но в целом эффективное лидерство ассоциировалось не с маскулинными характеристиками (как принято считать), а с андрогинными — сочетанием маскулинных и фемининных. Некоторые же качества, носящие гендерно-нейтральный характер (компетентность, надежность и др.), были необходимы при сочетании обоих лидерских стилей — и коллаборативного, и структурирующего.

Исследование А. Кэнн и Д. Зигфрида (1990)

Испытуемые: студенты-психологи (28 мужчин и 43 женщины). Метолики:

изучение лидерского стиля (набор качеств взят из знаменитого вопросника университета Огайо — LBDQ): описание поведения 2 лидерских стилей по 10 поведенческим проявлениям на каждый стиль — а) коллаборативного, доброжелательного (центрированного на работнике) и б) структурирующего.

три набора качеств (рассматриваемых как независимые): а) маскулинные (доминантность, агрессивность, конкурентность, авторитарность, ассертивность и т. п.); б) фемининные (нежность, сенситивность, сочувствие и др.); в) гендерно нейтральные (ни маскулинные, ни фемининные: компетентность, надежность и др.); — по 1 2 качеств в каждом наборе (более подробно методика описана в Приложении в модификации Т. В. Бендас).

Испытуемые были разделены на 2 группы. Первую просили оценить 20 поведенческих описаний лидерских стилей по пятибалльной шкале маскулинности (1 балл) — фемининности (5 баллов). Вторую — оценить 36 качеств (куда входили маскулинные, фемининные, нейтральные) — по 5-балльной шкале коллаборативностй (1 балл) — структурированности (5 баллов). Подчеркивалось, что оба стиля и 3 набора качеств потенциально важны и эффективны для деятельности лидера.

Результаты. Коллаборативный стиль испытуемые считали преимущественно фемининным (средний балл по шкале маскулинности-фемининности 3,75), структурирующий стиль — андрогинным, т. е. сочетающим маскулинные и фемининные качества (средний балл по шкале маскулинности-фемининности 2,29), маскулинные характеристики были отнесены в большей степени к структурирующему стилю (сред-

ний балл по шкале коллаборативности-структурированности 4,05), фемининные — в большей степени к коллаборативному стилю (средний балл по шкале коллаборатив-ности-структурированности 1,87), наконец, нейтральные — к сочетанию обоих стилей (средний балл по шкале коллаборативности-структурированности 2,87). Пол испытуемого в иелом не влиял на результаты, хотя женщины описывали лидера как более фемининного.

Таким образом, коллаборативный стиль принято связывать с фемининным набором качеств, а структурирующий — с маскулинным, но эффективное лидерство ассоциируется не с маскулинными, а с андрогинными характеристиками — сочетанием маскулинных и фемининных качеств. Это важный результат. Здесь намечается отход от двух традиционных стереотипов — о том, что лидер непременно должен демонстрировать маскулинное поведение, и о том, что у лидера преобладает лишь один стиль.

Теперь рассмотрим результаты полевых исследований. В исследовании Г. Фейр-хёрста все женщины-лидеры продемонстрировали коллаборативный стиль (Fair-hurst, 1993). Полевые наблюдения Г. Пауэлла показали, что типичны и реакции мужчин и женщин — менеджеров на плохих работников. Мужчины считают, что такой работник просто не прилагает усилий, чтобы исправить положение, или же у него нет способностей. Соответственно, он должен получать меньшую зарплату, премию и т. п. Такие взгляды отражают «нормы справедливости». Женщины же демонстрируют приверженность «нормам равенства», считая, что неспособного работника надо пожалеть и поддержать, все работники стараются, им всем надо на что-то жить, поэтому материальное вознаграждение должно быть примерно одинаковым (Powell, 1990).

Но получено и множество результатов, которые полностью или частично опровергают стереотипное представление о гендерной типичности лидерского стиля у мужчин и женщин. Так, женщины-лидеры из числа сотрудников университетов продемонстрировали оба стиля: и межличностный, и ориентированный на задачу. Не отличались по поведению в деловых группах и женщины-менеджеры, в том числе и по стилям, рассматриваемым с позиций фидлеровской модели лидерства (стиль, ориентированный на задачу и на взаимоотношения). Часто обнаруживается, что в организациях женщины подражают мужскому стилю, ориентированному на результат, особенно если они занимают лидерские должности в тех областях, которые традиционно считались мужскими, при этом для них характерны и другие гендерно-атипичные личностные характеристики: они более доминантны, менее заботливы, т. е. больше соответствуют маскулинному стереотипу (Bartol, Martin, 1986; Eagly, Johnson, 1990; Сох, 1996; Schneier, 1978). Таким образом, женщины-менеджеры демонстрируют сочетание противоречивых стилей: гендерная роль требует фемининности, а лидерская — маскулинности.

В своем кросс-культурном исследовании я изучила проявления делового и со-цио-эмоционального стиля у русских и казахских испытуемых. Оказалось, что половые различия зависят от характера деятельности лидеров и руководителей.

Исследование лидерского стиля Т. В. Бенлас (2000)

Испытуемые: лидеры и руководители обоего пола русской и казахской этнической принадлежности, 4 выборки: стихийные лидеры (ставшие такими в лабораторном эксперименте — 33 чел.: 21 женщина и 12 мужчин), лидеры студенческих организаций (100 чел.), лидеры общественных организаций (30 чел.) и руководители вузов (от

заведующих кафедрами до ректоров — 100 чел.). Во всех выборках, кроме первой, было равное количество мужчин и женщин, русских и казахов. Всего испытуемых было 263 человека (136 женщин и 1 27 мужчин, 1 34 русских и 129 — казахов). Экспертами выступали начальники, коллеги и подчиненные (представители обоего пола и обеих этнических групп) испытуемых из 2, 3 и 4 выборок (всего 614 человек: 360 женщин, 254 мужчины, 329 русских и 285 казахов).

Метлика Р. Бвйлза в интерпретации U. Шнейера: 1 2 форм повеления по Р. Бейл-зу разделены на 2 категории, 6 из которых относятся к деловому, а другие 6 — к со-цио-эмоциональному стилям. Каждая из 12 форм поведения оценивалась: а) испытуемыми и б) экспертами по 10-балльной шкале.

Математическая обработка: различия по f-критерию Стьюлента.

Результаты. Не было обнаружено значимых половых различий по стилям у стихийных и студенческих лидеров— ни по самооценке, ни по оценкам экспертов. Жен-шины — лидеры общественных организаций превосходили своих коллег-мужчин по самооценке своего делового стиля, но не по оценкам экспертов (в основном это были коллеги — лидеры других общественных организаций). Среди вузовских руководителей женщины получили более высокие оценки своего делового стиля со стороны женщин-экспертов, чем их коллеги-мужчины. Другие категории экспертов (мужчины, начальники, подчиненные, русские, казахи) одинаково оценивали руководителей обоего пола как по деловому, так и по соиио-эмоииональному стилям.

Выволы. Половые различия по лидерским стилям зависят прежде всего от характера деятельности лидеров и руководителей. Принадлежность к тому же полу может искажать оценки экспертов (в сторону преимуществ своего пола). Не обнаружено значимых различий по стилям ни у стихийных лидеров, ни у студенческих лидеров, но женщины —лидеры общественных организаций превосходили коллег-мужчин по самооценке делового стиля. По-видимому, эта самооценка была завышенной, поскольку не подтверждалась оценками экспертов (в основном это были коллеги — лидеры других общественных организаций). Результаты гендерно-атипичны, но логично, что они имеются только в этой группе лидеров, пожалуй, больше других разделяющих идеи равноправия полов, антисексизма и, возможно, даже феминизма.

Женщины-эксперты оценивали деловой стиль женщин — руководительниц вузов выше, чем их коллег-мужчин, но этот результат — свидетельство скорее гендерного сходства представлений о деловом стиле у двух групп женщин, чем реальной разницы в этих стилях между полами. Другие категории экспертов (мужчины, начальники, подчиненные, русские, казахи) не отдавали превосходства ни одному полу как по деловому, так и по социо-эмоционалыюму стилям. По-видимому, испытуемые, обладавшие большим опытом руководства, одинаково успешно владели обоими лидерскими стилями (как мужчины, так и женщины), что и способствует эффективному лидерству.

Известны два метаанализа исследований лидерских стилей у мужчин и женщин. Они позволяют сделать обобщающие выводы. Метаанализ 45 исследований, проведенный американскими психологами Г. Доббинсом и С. Платц, продемонстрировал отсутствие половых различий по структурирующему и коллаборативно-му стилям (Dobbins, Platz, 1986). Правда, сравнению стилей мужчин и женщин были посвящены всего 6 работ. Во впечатляющем метаанализе, выполненном известной исследовательницей Э. Игли совместно с Б. Джонсоном, были использованы 162 работы и 370 показателей (Eagly, Johnson, 1990). Эти показатели измеряли 4 лидерских стиля: межличностный; ориентированный на задачу; авторитарный и демократический. Данные были полученны как в лабораторных, так и в полевых условиях (т. е. испытуемыми выступали и стихийные, и назначенные лидеры — менеджеры). Перечислю основные выводы авторов.

В целом, если иметь в виду все 4 стиля, значимых гендерных различий у лидеров не было, однако они обнаружились по отдельным стилям. Женщины превосходили мужчин по двум стилям — ориентации на межличностные отношения и на задачу. Эти стили не являются ортогональными, а лидерская роль требует их сочетания. Помимо этого, женщины продемонстрировали больший демократизм. Результаты, полученные в организациях (в основном, в сфере образования) были менее гендерно-стереотипными, чем в лабораторных экспериментах (с испытуемыми-студентами). Различные данные были получены и относительно менеджеров разных уровней управления: на низшем уровне более ориентированными на задачу были мужчины, а на среднем — женщины. В последние годы женщины стали меньше подражать мужскому лидерскому стилю, чем раньше.

Таким образом, в лабораторных условиях женщины-лидеры демонстрируют скорее гендерно-типичное поведение (они похожи на женщин-нелидеров), а в полевых — атипичное (сходство с мужчинами-лидерами), хотя последняя тенденция ослабевает. В США стереотип маскулинности является более социально желательным, чем фемининный, и выгоды от подражания мужскому поведению могут превышать потери (Taylor, Hall, 1982). Но, несмотря на это, все более распространенной становится точка зрения о сочетании разных стилей у одного лидера (Сапп, Siegfried, 1990) и признание двух моделей менеджмента — мужской и женской (Komives, 1991). При этом, по-видимому, имеется в виду не преобладание одного из классических стилей, а их различное сочетание у женщин и мужчин.

Если же сравнить по важности два фактора — пол и лидерскую позицию, то в вопросе о стиле приоритет, по-видимому, принадлежит последней. И женщины и мужчины — лидеры не отдают предпочтения особому стилю, а используют разные стили — в зависимости от задачи и ситуации. В отличие от них, как было показано выше, рядовые мужчины и женщины склонны выбирать гендерно-типич-ный стиль (мужчины — инструментальный, а женщины — экспрессивный). Таким образом, становясь лидером или менеджером, мужчина не меняет свой гендерный стиль, женщина же стоит перед выбором: или остаться в рамках своей гендерной роли (и слышать упреки в том, что она — плохой менеджер), или сменить свое поведение на мужское (и слышать упреки, что она неженственна). И в том и в другом случае неизбежен ролевой конфликт. Правда, есть третий путь — выработать свой стиль, который по эффективности не будет уступать мужскому, но будет учитывать особенности личности женщины. И конечно же, при этом необходимо сменить критерии оценки эффективности мужчин и женщин — пока зачастую используются мужские критерии (см. далее).

В вопросе о таких характеристиках поведения, как конкурентность и коопера-тивность, обычно считается, что мужчины нацелены на конкуренцию, а женщины — на сотрудничество, кооперацию, по крайней мере в западной культуре. Рассмотрим результаты конкретных исследований (данные из: Maccoby, Jacklin, 1978: Bartol, Martin, 1986; Powell, 1990; Cross, Madson, 1997).

В детстве мальчики и девочки демонстрируют либо одинаковую конкурентность, либо мальчики превосходят девочек по этому качеству, более остро реагируя и на конкурентную ситуацию, и на соперников. Так, Тессер и коллеги установили, что мальчики чаще девочек дружат с теми, кто добивается худших успехов при решении важных для них задач, и дистанцируются от тех сверстников, кто имеет лучшие академические и спортивные показатели.

Очень часто проявление конкурентности или неоперативности связано с полом конкурента. Чтобы было ясно, о чем идет речь, разберем типичную ситуацию, которая использовалась в исследованиях. Детям часто предлагалась игра, которая называется «Дилемма Прайсона» (рис. 8.1). В этой игре два игрока одновременно (втайне друг от друга) должны выбрать А или В. Будем считать, что вознаграждение, которое получают игроки, выражается в долларах США. Размер выигрыша определяется четырьмя вариантами: 1) если оба игрока выбрали А (АА), они оба получают средний выигрыш (5,5 доллара), 2) если оба игрока выбрали В (ВВ), они оба получают минимальный выигрыш (1,1 доллара), 3) если первый игрок выбирает В. а второй — А (ВА), то первый получает максимальный выигрыш (10,1 доллара), а второй — минимальный (1,10 доллара), и 4) если первый игрок выбирает А. а второй игрок — В (АВ), то первый получает минимальный выигрыш (1,10 долларов), а второй — максимальный (10,1 доллара). Суть игры — в выборе стратегии. Эта стратегия может быть кооперативной: если игрок все время выбирает А, он не получает максимального выигрыша, но зато это позволяет и ему и партнеру все время иметь достаточно большое (среднее) либо вознаграждение (совместный кооперативный выбор, или оптимальный кооперативный выбор), либо дает возможность выиграть партнеру. В то же время возможна и конкурентная стратегия: если игрок все время выбирает В, то он получает максимальный выигрыш (если партнер ведет себя кооперативно), хотя может получить и минимальный (если партнер также ведет себя конкурентно). В качестве модификаций исследования с помощью этой игры использовались специальная инструкция, нацеливающая игроков на кооперативное поведение, контролируемая обратная связь, оценка степени доверия к своему партнеру, предоставление возможности прощать долг партнеру по игре, учет эмоций игроков — особенно в ответ на действия партнера (сожаление по поводу его проигрыша или радость и злорадство) и возможность договариваться о совместных действиях.

Эта игра вызвала всплеск исследований кооперативного поведения в диадах — как детских (начиная с 6 лет), так и взрослых (до 21 года). Использовалась она и для изучения супружеских пар. Что же показали исследования?

Исследования кооперативное™ с помощью игры «Дилемма Прайсона»

23 работы (1965-1973 гг.).

Испытуемые обоего пола от 6 до 21 года. Из них образовывались диады игроков: однополые и смешанные по полу. Учитывались кооперативные и конкурентные ходы игроков в игре (обшее количество, количество оптимальных ходов — конкурентных и кооперативных), эмоции сожаления по поводу проигрыша партнера, степень доверия к партнеру, прошение ему долга, невыполнение обязательств — договоренностей и т. п. Кроме реальных партнеров использовались смоделированные ситуации,

когда экспериментатор сообщал о сделанных ходах от имени якобы существующего партнера (своего или противоположного пола).

Результаты (дети и подростки). Превосходство мальчиков было отмечено по кооперативному поведению (в однополых диадах): а) со смоделированным партнером (10 и 11 лет) и б) с реальным партнером (14-1 7 лет).

Девочки делали большее количество кооперативных выборов (8 и 9 лет), меньшее количество совместных конкурентных выборов (8 и 9 лет), испытывали большее доверие к партнеру (8 и 9 лет), чаше прошали партнеру долг (8 и 9 лет), а также демонстрировали превосходство по кооперативности в однополых диадах (6, 9 и 12 лет).

Не было обнаружено половых различий: по числу совместных кооперативных ходов (8 и 9 лет), надежности в качестве партнера (8 и 9 лет), кооперативности в смешанных диадах (6, 9 и 12 лет) и в сожалении по поводу проигрыша партнера (8 и 9 лет).

Результаты (взрослые — 18-21 год). Мужчины превосходили женщин по числу кооперативных выборов (оптимальных и у испытуемых, имевших отцов-предпринимателей) и по кооперативным ответам на оптимальные конкурентные ходы, сделанные смоделированным партнером, а также опережали их по числу проявлений кооперативности при сравнении однополых мужских и однополых женских диад и по тому же показателю при сравнении мужского и женского поведения в смешанных диадах.

Женщины превосходили мужчин по числу оптимальных конкурентных ходов, по числу кооперативных ходов со смоделированным партнером, а также имели преимущество по числу кооперативных ответов на оптимальные конкурентные ходы, сделанные смоделированным партнером.

Не было обнаружено половых различий: по общему числу кооперативных ходов у испытуемых 18-21 года, у испытуемых, имевших отиов-чиновников и у взрослых супружеских пар, а также по числу кооперативных ходов в однополых диадах и по первому конкурентному ответу (по материалам книги Maccoby, Jacklin, 1 978).

В детском возрасте девочки в целом демонстрировали более разнообразное кооперативное поведение: они делали больше кооперативных выборов, меньше совместных конкурентных выборов, выказывали большее доверие к партнеру и чаще прощали ему долг. В то же время по ряду показателей кооперативности мальчики и девочки вели себя сходным образом по числу совместных кооперативных ходов, по надежности в качестве партнера и по выражению сожаления по поводу проигрыша партнера. Косвенное доказательство несколько большей кооперативности девочек (мальчики могли не уступать им, но и не превосходили их) может быть свидетельством их большего стремления «хорошо себя вести» (т. е. так, как требуют взрослые).

Исследования взрослых по «Дилемме Прайсона» обнаружили 3 равнозначные тенденции: превосходство мужчин, превосходство женщин и отсутствие различий. Мужчины отличались по числу кооперативных выборов (в том числе и оптимальных). Интересный результат был получен при исследовании испытуемых, имевших отцов-предпринимателей и отцов-чиновников: в первом случае наблюдалось превосходство мужчин. Предпринимательские способности тоже включают умение просчитывать ситуацию и вести себя с партнерам то конкурентно, то кооперативно (это смоделировано в «Дилемме Прайсона»), и, очевидно, исследователи пытались проследить, каким образом эти способности (которые явно имеются у родителей) проявляются у детей. Как видим, этот фактор оказался значимым — но только для мужчин. Хотя, возможно, американские девушки не собираются быть предпринимателями и поэтому не стремятся подражать своим отцам — по крайней мере, не так, 'как юноши. А вот у испытуемых, имевших отцов-

чиновников, не было обнаружено половых различий. Эти результаты еще требуют своей дальнейшей проверки и осмысления.

Превосходство женщин наблюдалось: по числу оптимальных конкурентных ходов и по кооперативным ходам со смоделированным партнером. Разумеется, взаимодействие с реальным и смоделированным партнером — это разные вещи. В последнем случае экспериментатор просто сообщает, что другой игрок сделал такой-то шаг, и, возможно, женщины просто больше доверяли мнению экспериментатора.

Различия отсутствовали по общему числу кооперативных ходов. В целом складывается впечатление, которое часто наблюдается при изучении половых различий: сходство и своеобразие полов сочетаются. Важным фактором (как для детей, так и для взрослых) оказался пол партнера по игре. Этот аспект мы проанализируем в разделе, посвященном поведению испытуемых в присутствии представителей своего и противоположного пола. Другие исследования конкурентности показали превосходство мужчин: достижение большего, чем у других, успеха повышает их самооценку, чего не наблюдается у женщин.

Что касается кооперативного поведения, то здесь данные противоречивы: в некоторых случаях половых различий не обнаруживается, в других женщины демонстрируют большее сотрудничество с окружающими. Таким образом, большая конкурентность мужчин не означает наличия большей кооперативности у женщин. Скорее дело обстоит следующим образом: мужчины более конкурентны, но по кооперативности оба пола сходны. Таким образом, гендерный стереотип подтверждается, но лишь частично. Помимо этого, проявления конкурентного или кооперативного поведения сильно зависят от того, с каким полом приходится взаимодействовать — со своим или с противоположным.

<< | >>
Источник: Т.В. Бендас. ГЕНДЕРНАЯ ПСИХОЛОГИЯ(Учебное пособие). 2006
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме СТИЛЬ поведения:

  1. Французский стиль
  2. 12.1. Стиль и имидж менеджера
  3. Итальянский стиль
  4. Английский стиль
  5. Тема 11. Деятельность и поведение человека. Мотивация и психическая регуляция поведения
  6. Стиль работы администрации и роль ее лидера
  7. Русский стиль
  8. ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ СТИЛЬ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (в труде, учении, спорте)
  9. Перцептивный стиль (perceptual style)
  10. 82. Комплекс неполноценности и жизненный стиль (по Адлеру)
  11. ГЛАВА 12. стиль, имидж и ОРГАНИЗАЦИОННАЯ КУЛЬТУРА
  12. ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ СТИЛЬ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (в труде, учении, спорте) (англ. individual style of performance)
  13. Поведение типа «А»
  14. Поведение типа «А»
  15. Коррекция поведения типа «А»
  16. Коррекция поведения типа «А»