<<
>>

ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ПРОГРАММЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПОДРОСТКА СО ВЗРОСЛЫМИ (ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ)

Как показывает практика психологического консультирования, в каждом факте анализа мотивации учебной деятельности подростка психолог имеет дело с уникальными данными, которые реально могут быть осмыслены только в свете обобщенной психологической теории.
Для построения индивидуальных программ совершенствования мотивации учебной деятельности психолог может пользоваться данными методики преподавания различных предметов, данными психолого-педагогичес­ких теорий развивающего обучения, психотехническими, психокоррекционными и психотерапевтическими приемами. Необходимость владения этими материалами в работе практического психолога обусловлена тем, что индивидуальные программы для подростков очень приблизительно можно разделить на два вида: 1) совершенствование действий с учебным предметом; освоение структуры учебной деятельности; 2) совершенствование взаимодействия со взрослыми, развитие «Я-концепции». Практический психолог, занимаясь консультированием по проблемам мотивации учебной деятельнос-та, решает для себя и проблему ответственности за те изменения в мотивации, которые были бы целесообразными в конкретной ситуации. По нашему мнению, психолог должен расделять эту ответственность с родителями в тех моментах его работы, когда требуется резкое и обязательное изменение условий жизни ребенка. Как известно, проблема выполнения клиентом рекомендаций психолога-консультанта — одна из наиболее сложных для контроля; известно, что многие клиенты чувствуют себя удовлетворенными уже самой ситуацией консультирования и не прилагают усилий для изменения ситуации (М. Аллан и др.). Нам кажется целесообразным учитывать эту особенность психологического консультирования и стремиться к тому, чтобы в работе с клиентом последний получал как можно более точную и доступную для него психологическую информацию. Остановимся подробнее на некоторых конкретных фактах консультирования подростков и их родителей в ситуации создания и осуществления ими индивидуальных программ совершенствования мотивации.
Мама Кати (11 лет): «Жуткая девочка. В школу ходить не хочет, закрывается в своей комнате и сидит там. Учится, если учится, нормально; троек почти нет, в основном четверки и пятерки, особенно по французскому (она в спецшколе). Мы уже ее и ругаем, и наказываем. Отец даже порол несколько раз. Я думаю, что она не идет в школу, потому что учительница-классная к ней относится с подозрением, и ребятам это подозрение передается. А Катерине надо всегда быть в центре, она все организует с ребятами: то игры, то театр, а сейчас они ее не очень-то стали слушать из-за того, что произошло. Даже страшно об этом говорить — она стала тянуть всякие мелочи. Утащит, а потом раздает ребятам. Даже с учительского стола, как учительница говорит, какую-то мелочь стянула и ребятам отдала. Она стыдила ее перед ребятами, Катерина это пережила, ходить в школу не отказывалась, а тут вот уже полгода я ее выгоняю или провожаю в школу. А тянуть она все равно

тянет. Хотелось бы, чтобы вы помогли нам разобраться в том, что с ней происходит. Как нам заставить ее ходить в школу? Она-.„ же нормальная, хорошая была девочка, училась охотно, а тут...» Когда Катя появилась в кабинете психолога, она после знакомства сразу начала плакать и просить сквозь слезы, чтобы мама ушла из кабинета. Оставшись наедине с психологом, она стала горячо просить, чтобы ее избавили «отдуриков», она не хочет, чтобы они были, а они все равно приходят. Она сама сказала, что мама не может ей помочь, мама только ругает или плачет, но никогда с ней не разговаривает. Катя стала просить поговорить с ней о ней, а не о школе и не об отметках. Психолог пообещала это сделать обязательно, спросила только, хочет она это сделать сейчас или в другой раз. Этот вопрос возник потому, что девочка была очень возбуждена, порой не могла сдерживать слезы (реальная работа проводилась с ней потом не в кабинете пси­холога, а дома, у Кати в комнате). Для разговора о ней Катя выбрала метафорическую форму, когда психолог предложила ей рассказать все, что она бы хотела о себе.

Катя предложила: «Давайте я напишу вам рассказ». В результате она написала не рассказ, а целую «книгу» в восемь глав с приложением к 7 главе и толковым словарем для бестолковых читателей. Мы рассматривали эту книгу как диагностический материал для анализа семейной ситуации и отношения к себе Кати. В данной ситуации семейные отношения — отношения мужа и жены — представляли собой постоянную борьбу за лидерство, с обесцениванием друг друга в глазах детей. Отношение Кати к себе крайне неустой­чивое, преобладает тревожность как интегральная характеристика личности, предельно неудовлетворенная потребность в признании другими людьми. Воровство можно было квалифицировать как демонстративное. Отношение с другими людьми сверхзначимо для мотивации всех видов деятельности, в том числе и учебной, ориентировано на использование нравственных норм. Подтверждением этого могут быть несколько главок из Катиной книги: Глава 2. «Один раз Кеша (попугай, герой книги. — А. Г.) спал, пришел вор и украл машинку. Когда Кеша проснулся, машинки не было... И он решил найти своего друга. Но тут хозяйка увидела, в чем дело, и вызвала милицию. Когда друзья увидели друг друга, они запели . . свою песенку.» Глава 3. «...Когда Кеша рассказал Кате эту историю. Катя решила наказать этого вора... Наконец они нашли этого вора. Это был... не хочу говорить. Мы придумаем ему такое наказание! Глава 4. Если ему нужна была машинка, тогда давайте ему купим этих машинок 10000000000000 4-, 10000000000000. Тогда мы к тебе сейчас придем, только не скажем ему и подружимся. Зачем тебе эти машин­ки? Ты лучше приди к нам и, мы будем с тобой дружить... только ты не думай, что мы заберем у тебя эта машинки. Глава 7. «И вот остался он один (другой герой. -А. Г.). 1 день, 2 день, 3 день— скучаю. Позвонил он ним (к родителям. — А. Г.) и говорит: «Давайте жить дружно, я исправлюсь. Но тут я та сказала Маме и Папе: «Что с ним? Тогда давайте, — сказал он, — попро| шу у них прощения». «Пошли со мной», — сказала я так. «Я исправлюсь».
«И учиться буду». Приложение к 7 главе: посадили его в сарай, ка] ляжет спать, сны про родителей, про школу. Все времз мучает совесть. Начать все сначала, учиться, работать Раньше плохие дела не давали так думать. Глава 8 Пришли к родителям, стали просить прощения. Роди тели рады, он рад, другие рады. Толковый словарь для бестолковых читателей: — дружба — мальчик дает цветы девочке м+д= д; — совесть — ты сделал не то, что надо, у тебя внутри ругается; — не слушался — не делал все как надо, мешала Лень; — прощение — я не буду тебя ругать, а любить; — ЯтаК — отражение Кати в зеркале.» В данный момент обсуждения проблемы мотивации учебной деятельности мы обсуждаем проблему создания психологом индивидуальных программ ее совершенствования

подростком, поэтому о работе с родителями Кати упомянем кратко — это было их участие в группе родителей, которые обсуждали проблему поощрения, наказания и прощения во взаимодействии с подростками с последующим обучением их элементам рефлексии на содержание взаимодействия с подростками, то есть работа с их «Я-концепцией». Катя длительное время (более года) посещала психолога тогда, когда ей это представлялось нужным самой. Открытым текстом проблема воровства никогда не обсуждалась, но каждый раз Катя рассказывала в метафорической форме о том, как она борется с «ду-риками». Содержание работы психолога с Катей— создание у нее положительного отношения к себе, обучение словесным формам выражения своих чувств и переживаний. После первого приема у психолога родителям было рекомендовано на время (для этого была возможность) забрать Катю из ее постоянной школы. Месяц она провела с матерью в санатории, затем регулярно встре­чалась с психологом в течение двух месяцев, затем посещала его по своему желанию. Параллельно с этим шла работа с родителями Кати. К концу учебного года (через 3 месяца работы с ней) она уже могла спокойно говорить о школе, анализировать свое отношение с учителями и их отношение к ней. Активного желания ходить в школу не проявляла.

Даже такое краткое описание этой поистине драматической ситуации позволяет, по нашему мнению, поставить вопрос, который реален в любой ситуации консультирования подростка, — может ли подросток сам осуществить изменение в своей мотивационной сфере? Вопрос этот, как нам кажется, правомерен, так как воздействие на него взрослого — это чаще всего призыв: «Старайся и учись». Содержательно эти призывы почти не подкрепляются. При анализе ситуации с Катей мы склонны отвечать на поставленный вопрос отрицательно, основным аргументом такого ответа является недоступность для самого ребенка средств и способов воздействия на свою мотивационную сферу с целью решения нравственных и психологических задач взаимодействия в Учебной деятельности. Остановимся на другом варианте программы для подростка, которая способствовала совершенствованию мотивации его учебной деятельности. Мама Саши (10 лет): «У нас одна проблема— не получается русский язык, из-за этого нет охоты ходить в школу, нет охоты делать уроки. У него так много двоек по языку, что просто оторопь берет. Я с ним занимаюсь — заставляю писать диктанты, но дело не движется. Он так неохотно все это делает. Мне хотелось бы, чтобы вы помогли его приохотить к русскому языку. По матема­тике он хорошо идет, его даже учительница хвалит...» Из беседы с матерью выяснилось, что у мальчика было сильное пищевое отравление до трех лет, он долго лежал в реанимации, а в пять лет у него был сильный удар головой с потерей сознания, после этого от долго не говорил — примерно неделю. Боялись, что вообще не будет говорить. Эти данные для нас были существенные в выяснении причин трудностей в освоении языка. Продемонстрируем их характер выдержкой из диктанта словарных слов, написанного Сашей, в первую встречу с психологом (орфография подростка): «Кал-лектив, калхоз, камандир, камсамолец, лапата, васток, тромвай, Рассия, авес, провительство, партрет, корти-на, аграном, корондаш, калхоз, колендарь, биреза, би­седа, шистнадцать, деректор, горезонт». В каждом слове ошибки.
Для выяснения возможностей ребенка в освоении языка мы исследовали особенности его внутреннего плана действия — чтение слов наоборот, счет наоборот. Он справился с заданием легко, слова из 6— 8 букв читал свободно. Задание на опосредованное (методика А.Н. Леонтьева) запоминание и запоминание 10 слов выполнил тоже хорошо. В темпинг-тесте и те­сте Бурдона показал высокую работоспособность и самоконтроль, по своей инициативе вернулся к началу работы с тестом Бурдона и проверил все ошибки. Исследование зрительной памяти тоже дало хорошие ре­зультаты. Задание на определение понятий и задание «4-й лишний» выполнил в пределах возрастной нормы, показав переход от псевдопонятий к понятиям. Эти данные были дополнены сведениями о мальчике из области владения им конкретными учебными действиями. В частности, мы проверили, как он умеет выделять отдельные элементы высказывания: слово в предложении; слог в слове; звук в слоге. Оказалось, что он не владеет действием выделения слога в слове и звука в слоге, и слов. Его мать заплакала на приеме, когда увидела, что Саша не может сказать, какой второй звук в слове окно, и т. п. Он затруднялся также в счете слогов в слове, в выделении первого и последнего звука.

Мы выбрали следующую стратегию в работе с мальчиком: опираясь на его сохраненную зрительную память и достаточно развитое произвольное опосредованное запоминание, разработали для него методику игр со словарными словами с опорой на зрительное восприятие этих слов. Кроме того, с опорой на знаки с подростком отрабатывалось действие анализа слова и слога, которое изучается в первом классе. С этой целью мы пользовались материалом экспериментального букваря, созданного под руководством Д.Б. Эль-конина. Для проведения с мальчиком игр родители пользовались карточками, на которых были написаны буквы алфавита, и они сами изготовили бланк словарных слов, наклеив на картон слова из газет, написанные разным шрифтом, что в этой ситуации было важно. Мы рекомендовали родителям также использовать игру «Эрудит» по правилам, существующим в этой игре. Опишем одну из игр, специально разработанных для Саши: мы назвали ее «сказки с подсказкой». Эта игра учитывала и тот момент, что в семье Саши, кроме него, еще двое детей. Родители очень много внимания уделяют совместным играм и занятиям с ними. Игра выглядела так: в коробку складывались словарные слова, все собирались вместе, ведущий случайно выбирал одно слово и с него начинал выдумывать историю, передавая это слово по кругу. Продолжая историю, каждый участник должен был обязательно употребить это слово в своем высказывании, когда слово возвращалось к ведущему, он убирал его и брал следующее слово. Таких игр-заданий для Саши было разработано свыше десяти. Эти задания он выполнял наряду с учебными. Родителям, кроме того, была рекомендована литература по занимательной грамматике. Упорная работа с мальчиком через три месяца принесла свои плоды — за два диктанта подряд он получил тройки. Пропусков уроков языка, прогулов Школы в те дни, когда там был диктант, у него не стало. Он сам говорил о том, что он больше не боится писать. Этот случай из психологического консультирования мы считаем примером того, что ребенок во взаимодей­ствии со взрослыми (учителями и родителями) не овладевал структурой учебной деятельности. В частности, содержание действия контроля для него было закрыто, практически недоступно из-за неразвитости средств и способов контроля. Мы склонны думать, что отработка действий по звуковому анализу слов и игровые задания позволили подростку наполнить это действие индивидуальным для него предметным содержанием. Можно думать, что это способствовало изменению взаимодействия с другими людьми, позволило пережить свою ус­пешность, что обогатило «Я-концепцию» мальчика мо-тивационным содержанием. Приведем еще один пример, связанный с освоением ребенком структуры учебной деятельности на материале конкретного предмета. Мама Саши К. (12 лет): «Я бы к вам никогда сама не пошла, он хороший, нормальный хлопец, очень шустрый, за что его учителя и не очень любят. Он уже в 9 месяцев не ходил, а бегал. В школе сидеть надо, терпеливо одно и то же делать, а это не по нему. Он осенью заявил, что в школу больше не пойдет, что он умеет читать и писать, а больше ему и не надо. Лупит его муж за двойки, очень плохо по русскому и белорус­скому, его за нарушение дисциплины и на второй год оставляли, да что там... Школьное задание делать будет только из-под палки. Все другое делает сам. Он очень сильно переживал, что остался, сейчас все равно по­ведение плохое. Просил перевести из школы. Он что и не сделал, так на него валят. И муж-то из-за него стал нервный. Мне некогда ему помогать, я в две смены работаю. Не думаю, что вы чем-то поможете, мы сами с ним справиться не можем». Саша К. пришел на консультацию сам, без родителей. После знакомства сразу сказал, что он не псих, что он нормальный человек. Ему не надо никакого обследования. Он просто плохо читает, но обязательно научится. «Я хочу научиться лучше читать. Думаю, что тогда двоек не будет. Я думаю, что я умный. Смотрите, что я на труде сделал» (показывает выточенную им фигурку, похожую на человека). Его удалось уговорить выполнить одно задание — на запоминание 10 слов. Он их запомнил практически сразу, объяснив при этом: «У меня память такая, что я с первого раза запоминаю. Я не по порядку запоминал, а как нравилось». После этого согласился еще что-нибудь сделать. Выполнил тест ДДЧ, «4-й лишний», а от остальной работы отказался. Тест ДДЧ показал, что у ребенка выражена неуверенность в себе, стремление уйти от любых конфликтов с людьми и одновременно зависимость от других людей. Он в полной мере владеет псевдопонятием, то есть не может рефлекси-ровать на способы действия с предметами, выделяя только их

внешние признаки. Чтение по слогам, неосмысленное. Прочитанное не может пересказать близко к тексту. Можно было думать, что это затрудняет целепо-лагание, когда цель задана словами или текстом, а отсюда и планирование в учебной деятельности неадекватно. Мы поставили перед собой две задачи в индивидуальной работе с мальчиком — помочь ему в освоении конкретных учебных действий с обязательной отработкой всех компонентов структуры учебной деятельности и создание у него положительного опыта переживаний в ситуации учебной работы. Эти задачи в отношении с Сашей К. осуществляли студенты старших курсов педагогического института, которые были специально под­готовлены нами к работе с Сашей К. Родители Саши нерегулярно, но посещали группу для родителей, обсуж­дающей проблему поощрения, наказания и прощения подростков в ситуации учебной деятельности. До конца учебного года мальчик занимался индивидуально со студентами, выполняя с ними задания по всем предметам. С контрольными работами за год справился. Все описанные нами примеры говорят о том, что индивидуальные программы совершенствования мотивации учебной деятельности достаточно сложны для самостоятельного выполнения подростком и предполагают участие в них взрослого как носителя норм и правил организации операциональной или мотиваци-онной сторон учебной деятельности. Другими словами, взрослый создает для подростка качественно новый опыт переживаний в учебной деятельности, связанный с овладением ее структурой и универсальными нормами и правилами взаимодействия с ней. При этом усвоение конкретных учебных действий (в языках, при освоении чтения) представляет для подростка ситуацию взаимодействия с другим человеком, где он осваивает не только конкретное предметное действие, но и нормы и правила взаимодействия. На этой стороне мотивации учебной деятельности подростков мы хотели бы остановиться подробнее, ана­лизируя следующие примеры из практики консультирования. Мама Пети (13 лет) (заказ с сокращением): «Главная проблема — не хочет учиться. В прошлом году была работа по истории на лето. А ведь у него по математике— «4». Он же не глупый. Он по всем предметам раньше учился на «4» и «З», сейчас совсем не хочет учиться. У него такой характер — он не хулиганит, а все роль играет, смешит, еще не перерос эту грань. Он несерьезный, очень подвижный... Двойки его не отрезвили. Больше внимания уделять урокам все равно не стал. Не учит. Стану что говорить, то начинает злиться, а злой, что хочешь может сделать. Мы с мужем и на уроки ходили, сидели на уроках, ну это раньше, когда он маленький был. А теперь не знаю, как к нему найти подход. Думаю, что он большой лодырь, хотя и это не­правда. Я ему про специальность — автослесарь. Он и слушать не хочет. Хотя машину уже умеет водить, ему интересно ездить... Мы его избаловали, мы хотели еще ребенка, я его родила, когда дочке было 13 лет. Я уже сейчас бабушка... Он очень сильно вырос, плотный, его считают сильным... Наша семья не идеальная, муж — инвалид, страшно скандалит при нем. Считает, что Петя во всем виноват. Выпьет — берется за воспитание, а мы обороняемся против него. Сын много раз мне говорил о том, что мы его зря родили. Как шантажирует меня этим. Отцом упрекает, что он пьет... Он, сын-то, такой хитрый, хозяйский, не сказать, что ненормальный. Вину свою никогда не признает. Только одно мне говорит: «Какое твое дело до моих двоек?» Я не понимаю его душу — почему плохо учится, что он думает? Почему себя так ведет? Лень, лень, лень...» На консультацию Петя пришел, но не один, а с другом, который тоже захотел узнать о себе от психолога. С интересом отнесся ко всем заданиям, уходя сказал, что думал о том, что все будет делать не так, что будут ругать или убеждать в чем-то, а тут только хорошее сказали — я сообщила мальчикам только результаты выполнения ими заданий на определение понятий и теста на работоспособность. Их личностные качества планировала обсуждать с ними по одному. Ситуацию консультирования по объективным причинам пришлось прервать, назначить еще одно время для приема. Дальше события развивались так, что Петр отказался прийти один (его друг заболел), и вынуждена была для завершения консультации написать ему письмо, которое было отправлено на его имя по почте. Текст письма прилагается: «Максимову Петру. Информация для размышления о себе... Итак, какой ты, Петя, какие у тебя психологические особенности, то есть особенности твоего внутреннего, того, что принадлежит только тебе, чем владеешь только ты, а в данный момент твоей жизни это те показатели

твоего развития, которые зависят только от тебя самого? У тебя хорошее, можно сказать, прекрасное логическое мышление, то есть ты можешь отличить главное и второстепенное в жизни, в событиях, которые тебя окружают. Но странное дело, ты совершенно не можешь использовать это свое прекрасное мышление, чтобы постоянное его применение помогало тебе строить хорошие отношения с людьми, добиваться успехов в учении, да и в жизни. По существу, ты сейчас живешь как человек, который владеет богатством, а сам нищий, бедный и голодный. Что мешает тебе использовать свои возможности для развития отношений с другими людьми, для успешной учебы? Думаю, что причин несколько, если ты будешь со мной не всегда согласен, то приходи, поговорим подробнее. 1. Ты боишься трудностей, боишься ситуаций, которые требуют от тебя напряжения и не дают гарантии успеха. Согласись, что это не украшает мужчину. Ты стараешься любую ситуацию сделать для себя более легкой, не требующей напряжения. Если ты будешь дальше бояться ситуаций напряжения, то у тебя совсем не разовьется воля и всегда будут люди, которые будут тобой командовать, а не ты сам будешь командовать собой. 2. Ты очень самолюбивый человек, это неплохое качество, самолюбие помогает добиться успехов, но только при том условии, которое, мне кажется, ты не знаешь. Какое это условие — твое самолюбие не должно мешать жить другим людям, то есть, стараясь добиться своего, не забывай о том, что вокруг тебя люди, которые зависят от тебя. Да, не только ты зависишь от своих родителей, но и они зависят от тебя — их настроение, силы, их здоровье. Сейчас ты сильнее мамы и папы, а используешь свою силу во вред себе и во вред им. Вред себе приносишь тем, что разрушаешь свое мышление ленью, нежеланием проявить усилие над собой. Вред родителям наносишь тем, что свои интересы ставишь выше всего, совершенно не считаясь с тем, что родители не вечны, а ты своими действиями буквально ускоряешь их старость. Зачем это тебе надо? 3. Твое самолюбие немного мешает тебе быть уверенным, свою неуверенность ты скрываешь за разными мало приятными и не украшающими тебя фокусами (думаю, что ты сам знаешь, что иногда бываешь невыносим для окружающих). Это твоя неуверенность, которая порождена неуспехами вместо желаемых успехов, находит свой выход. Неуспешность свою, особенно в учении, ты должен победить сам, у тебя для этого есть великолепное мышление, которым ты буквально не пользуешься. Пока есть время, отбрасывай ложное самолюбие, твой успех в твоих руках — ты сам можешь наверстать любой учебный материал, усилие над собой, помощь учителей или друзей — и ты будешь чувствовать себя спокойнее и увереннее, тогда не надо будет ссориться с родителями и бояться неудач. Мне кажется, что у тебя хватит хорошего самолюбия для того чтобы стать настоящим мужчиной, на которого можно положиться слабому, который сам отвечает за себя. А сейчас ты зависим и несамостоятелен даже в выборе профессии, поэтому выглядишь немного жалким». Матери Петра была сообщена вся психологичес—п кая информация о сыне, проведена беседа о взрослых ои1. психологических особенностях подростка. Учитывая возможности матери Петра использовать во взаимо­действии с ним психологическую информацию, была проведена работа по осознанию его своей «Я- концепции» и места в ней родительской роли. Эта психотерапевтическая работа дала ей новый опыт переживаний своих отношений с сыном, привела к формулировке новых задач взаимодействия с ним, что было осознано и сформулировано ею самой как новое видение своего ребенка. Через полгода она позвонила сама, сказала, что благодарна за консультацию, что Петя без проблем закончил восьмой класс. Ходит в настоящее время в кружок радиолюбителей. Много раз в разговорах с ней возвращался к обсуждению вопроса о том, что она сказала психологу о нем и как это так можно узнать о человеке по рисункам. О тексте письма никогда не говорил. Мы склонны рассматривать эту ситуацию как вариант использования подростком психологической информации для решения нравственных и психологических задач взаимодействия, которые обогащают со­держание его мотивации учебной деятельности нравственной категорией меры. Мать Пети звонила в психологическую консультацию через год, когда Петя уже заканчивал 9 класс. В ходе разговора поинтересовалась содержанием того письма, которое он, оказывается, до сих пор сохранил, она видела, как он его перечитывал, но не показал ей. По ее мнению, даже хорошо получилось, что у него есть письмо, а не просто слова, которые он мог бы и не точно запомнить.

Этот и аналогичные факты из практики психологического консультирования заставляют постоянно обращаться к проблемам единства операционального и мотивационного аспектов учебной деятельности. Специфика ее предмета такова в подростковом возрасте, что экстериоризированное содержание психоло­гической информации выполняет роль формы, воплотившей уже сформировавшийся смысл. В этой форме смысл входит в структуру «Я-концепции» подростка и начинает работать как мотивационный фактор. Остановимся, с этой точки зрения, на еще одном результате консультирования подростков по проблемам мотивации учебной деятельности. Мама Вики (14 лет) (заказ с сокращением): «У меня совсем не получаются отношения с дочерью... Она меня не слушает, учиться не хочет, считает, что она взрослая и все может сама, а сама кровать за собой не заправит. Утром в школу (даже по будильнику) не встает, если не разбудить... Съехала на тройки, а ведь еще в прошлом году было большинство пятерок. Уроки совсем не хочет делать, школу пропускает. Знаете, мне стыдно, я в этой же школе работаю, сама педагог, а к ней подхода не могу найти...» Содержание отношений Вики с ее мамой были исследованы в специально организованной для них группе личностного общения, где сначала в метафорической, а затем и в личностно-ориентированной форме они осознавали основные трудности взаимодействия друг с другом. В ходе общения были сформулированы и отреф-лексированы основные требования их друг к другу, Затем был заключен договор о взаимных обязательствах, которые они обязались выполнять по отношению друг к другу. Приведем выдержку из этого

договора. Договор мамы и Вики (1 4 лет)
Вика Мама
— утром встать самой — все делать самой для
по будильнику; себя;
— сказать: «Я тебя сто — спокойно ждать,
лет не видела, как когда встанет Вика;
здоровье?» или «Привет, как дела?» или «Как здоровье?» (по выбору); — самой собираться в — если не встала, уйти
школу, спокойно, оставив
записку,
—мыть посуду с — весь день работать
художественным спокойно и не думать о
свистом; делах Вики;
— выходить в школу, — искать себе хорошее,
поцеловав маму; говорить себе ободряющие слова (по выбору из сос­тавленного словаря);
— в четверти получать — интересоваться
«четверки»; делами окружающих;
— без напоминаний — улыбаться чаше;
ходить в магазин за хлебом, молоком, маслом, покупать бутылку лимонада ежедневно; — в 22.00 быть дома; — делать для себя приятные неожи-

данности, дарить себе дни...

— в 23.00 отбой...
Вика Мама
За нарушение хотя бы одного пункта — штраф: спрятать магнитофон на два дня. За нарушение хотя бы одного пункта — штраф: ходить один день в рваных колготках.
ЛуА/и/л /Тоё/гисп
Через месяц мама Вики позвонила и попросила о встрече, которая ограничилась выражением благодарности за улучшающиеся отношения с дочерью и за ее «четверки» в четверти. Возможность обсуждения отношений в ситуации консультирования, переживания, которые в ней возникли, были зафиксированы в договоре, работали на осознание нравственной категории меры и ее применение по отношению к себе и по отношению к другому человеку, что, естественно, повлияло на «Я-концепцию» подростка, изменив в ней соотношение мотивирующих факторов. Остановимся еще на одном факте, в котором, по нашему мнению, можно выделить некоторые причины, существенно влияющие на мотивацию учебной деятельности подростка. Мама Андрея (13 лет), приводим заказ с большим сокращением: «У него очень сложный характер, не могу подобрать подход. Учится очень плохо, практически с 1 класса... Ругаем его до тех пор, пока не начнет что- нибудь делать. В школе дисциплина не самая плохая. Репетиторов не хочет, говорит, что не хочет, чтобы за него деньги платили. Водила его к психиатру, те сказали, что он нормальный, что надо его к вам вести. Ваши студенты занимаются с детьми, может, и с ним кто бы взялся? Он же все время молчит, в школе встанет на уроке и молчит. До школы был активный. Все со школы нача­лось— ругали его, ругали... Когда уехали от дедушки и бабушки, он очень тосковал. Год назад узнал, что у него есть настоящий пала, ковырялся в документах... Общался с отцом, он ему очень не понравился. Со вторым мужем у него хорошие отношения, они вместе многое делают, он его не Ругает за «двойки», считает, что он умный парень, а учеба — не главное в жизни. И мне говорит, что приучит его к труду, но трудом не наказывают... Он (сын. — А. Г.) ничего не говорит, ничем не поделится, его характер похож на отцовский — у него тяжелый характер, уже с малолетства по тюрьмам, сейчас третий раз сидит... Раньше-то муж его бил за учебу, сейчас поумнел, не бьет... Сын ходит на информатику, там его хвалят, никто же не знает, что у него одни двойки. Со школой ничего, наверное, не выйдет, надо начинать все сначала...» Обследование Андрея Л. (13 лет) показало, что его состояние можно характеризовать как невротическое (тест ДДЧ), затрудняющее контакты с другими людьми. Уровень тревожности очень высокий, агрессивность, неуверенность в себе — все эти свойства личности были выражены значительно (см. в приложении КРС). Исследование мышления показало, что Андрей Л. обладает хорошим логическим мышлением (см. в приложении), может и умеет найти существенные закономерности («4-й лишний»). Уровень работоспособ­ности и самоконтроля (темпинг-тест) высокий. Произвольная память хорошая. В школьных тетрадях практически отсутствуют классные работы, за что и стоят двойки. Домашние задания выполнены частично или вообще не выполнены. В тесте «Мой мир» подросток отказался работать с членами семьи, включил в него только своих друзей. Учителей включать тоже отказался, ссылаясь на то, что он не знает, куда их размещать. Это краткое изложение материалов обследования показывает, что у мальчика неплохие интеллектуальные возможности, но он не может ими пользоваться в ситуации обучения. Нам думается, что парадоксальность

этой ситуации состоит в том, что у мальчика практически не было в его социальном окружении людей (или человека), который бы относился к нему не только доброжелательно, но и стремился к взаимодействию с ним. Для него оказалась недоступной сама реальность его психической жизни, переживания и интеллектуальные навыки недостаточно рефлексирова-лись, освоение структуры учебной деятельности не произошло. (Мы уже отмечали, что без специальной отработки ее конспектов как возрастное новообразование, она не появляется). Когда я сказала Андрею Л., что он очень хорошо справился с заданием, которое приведено в приложении, что не все студенты могут его выполнить безошибочно (а это действительно так), он мне не поверил. Пришлось показать ему некоторые протоколы студентов 1—2 курсов. С Андреем Л. стали работать трое студентов, по договоренности с администрацией школы, он месяц не посещал школу, в это же время прошел курс стандартного лечения у невропатолога. Затем до конца учебного года с ним работали студенты, которых мы консультировали постоянно о том, как строить общение с Андреем Л., чтобы сформировать компоненты структуры учебной деятельности и использовать его потенциальные возможности логического мышления. Родители Андрея Л. от участия в родительских группах отказались, ссылаясь на занятость. Андрей Л. был оставлен на осень с одной «2», которую исправил за лето и был переведен в следующий класс. В течение следующего года студенты работали с ним, но уже не ежедневно, а по желанию самого Андрея Л. Он ездил со студентами в пионерский лагерь, где они были вожатыми, его привлекали к работе кружка информатики на физико-математическом факультете и т. п. Надеемся, что девять классов Андрей Л. закончит и сумеет овладеть профессией. Какие причины, на наш взгляд, существенно препятствовали становлению мотивации учебной деятельности подростка? Это — неразвитое личностное общение со взрослыми. Фактически за ребенком осуществлялся уход, но все взрослые решали свои проблемы, не обращая внимания на содержание взаимодействия с ребенком. Мальчик получал в большей мере только опыт своих личных переживаний от воздействия с людьми, который скорее оценивался другими, нежели использовался ими для решения психологических задач ребенка. Вот эта оценочная позиция взрослых и была, по нашему мнению, основным фактором, разрушающим «Я-концепцию» ребенка как основу содержания мотивации учебной деятельности, Проанализируем еще несколько фактов психологического консультирования. Мама Виталика Ч. (12 лет), заказ приводим с сокращением: «...Когда был маленький, то к 3-м годам пробовал читать, интересовался очень чтением — буквами, слогами, словами... В школе ему не интересно. Ленится писать. Стоят над ним — пишет, а так — сам не делает... Я сейчас дома сижу, при мне он что-то делает, а без меня... Невропатолог смотрел — все нормально. Ногти грызет все время, всегда грызет. Ничего сделать не можем. Мы сильно не наказываем, а ругаем каждый день... Он с трех лет у нас большой. Я его стараюсь наказывать публично, чтобы ему было стыдно... Он очень не любит дедушку, который живет с нами... Дед ни с кем не считается, курит в квартире, а Виталика от этого тошнит, голова болит. Отец очень занят и ему не до сына...» При сообщении матери результатов обследования Виталика она попросила написать письмо о Виталике для деда и для отца, которые «никогда не пойдут к психологу». Приведем этот текст, так как он позволяет составить представление о содержании мотивации учебной деятельности подростка. Текст был написан безадресно как характеристика мальчика и его отношений со взрослыми. Виталик Ч. Чувствует себя одиноким, никому не нужным, не верит в свои силы и способности. Склонен в начале любого действия оценивать свои силы как недостаточные для успеха. Это создает ситуацию постоянного эмоционального напряжения, оно мешает добиваться успеха. Ребенок остро переживает свои неудачи, но сам не способен найти выход, поэтому чувствует себя как бы загнанным в угол обстоятельствами своей жизни. Это мешает ему реализовать свои возможности. Возможности ребенка — особенно интеллектуальные — угнетаются тем, что он остро переживает не­возможность для себя добиться успеха. На этой почве уже появляются признаки невротизации поведения. У ребенка хорошо развиты все чувства, он многое переживает, но не всегда может выразить свои чувства. Он часто не находит понимания со стороны других людей, так как они не стремятся обсуждать с ним его чувства. Мальчик очень бы хотел быть услышанным и понятым другими людьми, но в его жизни мало ситуаций, когда

окружающие могут с пониманием и чуткостью говорить с ребенком о нем самом. Если взрослые хотят помочь Виталику, то они должны постоянно помнить о том, что ребенку важна уве­ренность в себе, чтобы самому решать свои проблемы, чтобы стремиться это делать. Для этого необходимо: одобрение со стороны взрослых всех усилий мальчика, направленных на достижение успеха, специальное создание ситуаций, где он мог бы добиться успеха. Обязательным занятием родителей с ребенком, направление на его общее развитие; чтение ему вслух, сочинительство историй; обсуждение прочитанного, развивающие игры (с использованием рекомендованной литературы). Не сравнивать ребенка с другими детьми. Уважать его интересы и смену интересов как проявление его индивидуальности. Прекратить оценивать его как тупого, некомпетентного, бездарного. Не обсуждать проблемы ребенка с другими людьми в его присутствии. Подпись психолога. Дата. Матери было рекомендовано посещение педиатра, который назначил ребенку курс поддерживающей терапии, что помогло отрегулировать сон и общий фон настроения. Он посещал также группу личностно-ори­ентированного общения со сверстниками (10 занятий, план работы группы в приложении). Мы считали, что посещение группы было для него достаточно эффективно в плане обогащения психоло­гической информацией его «Я-концепции». Мать Виталика Ч. отмечала, что после занятий он стал веселее, стал более собранным, сам старался делать домашние задания. «Деда нашего не переделаешь, а мы с отцом стали иногда обсуждать поведение своих детей, а не только спорить из-за них». Следующие два факта из практики психологического консультирования позволяют, на наш взгляд, увидеть индивидуальную программу совершенствования мотивации учебной деятельности подростков как пси­хологическую задачу взрослого. Особенность этих фактов в том, что взрослые, даже владея элементами психологической информации о подростке, обесценивают ее, так как не владеют содержанием нравственной категорией меры. Для мотивации учебной деятельности подростка — это разрушающий, дестабилизирующий фактор. Приведем краткие выдержки из заказов на психологическое консультирование мамы Юры (10 лет) и мамы Руслана (12 лет). Итак, мама Юры (10 лет): «Он неорганизованный, неусидчивый, невнимательный. Уроки делает 5—6 часов. На уроках его как, нет — витает в облаках... Спит плохо, вертится, кричит во сне... От наказания ремнем дрожит. Очень все вое принимает, сразу возбуждается, плачет вплоть до истерики... Если хорошо с ним, то все сделает. Голос повысишь — не сделает. Если отец скажет слово, то ещ< что-то сделает. Если я повышу голос, тоже слушае меня. Я не бью. Отец бьет сильно... С сестрой тоже лад нет, она и берется ему помогать, но через 10 минЛ бросает: «Он не хочет!»... Умел читать, когда шел школу, считать тоже умел. Учили читать до школы принуждением...» Мама Руслана (12 лет): «Дома все делает хорошо, почерк хороший, все старается делать В школе — почерк отвратительный, он на уроке ничегс не хочет делать. Сидит с отсутствующим видом... О очень нервный, психованный... Психиатр нас чуть не выгнал, сказал, что замечательный парень. У невропатолога никогда не были...» Общее в оценке индивидуальных особенностей мо тивации учебной деятельности Юры и Руслана в том что оба мальчика астенизированы, просто ослаблены в соматически, и нервно-психически. Оба они посещал? курс лечения у невропатолога. Только после этого курса мальчики стали посещать группу личностного об щения со сверстниками, работа в которой была направлена на развитие уверенности в себе (план занятий представлен в приложении). Родителям была сообщена психологическая информация о ребенке. Они приходили на занятие с родителями по психологии подростка. После этих занятий родители еще раз попросились на консультацию к психологу, «Чтобы еще раз поговорить о сыне», «Уточнить для себя, правильно ли они теперь относятся к нему». Мама Руслана просила даже дать ей все показатели выполнения или диагностических заданий «чтобы он видел, что у него что-то получается». Все показатели общего психического развития у Руслана были очень хорошими, показатели невратизации выступили в выполнении темпинг-теста и в рисунке ДДЧ. Остановимся подробнее на содержании психологической информации, которая сообщалась маме Юры (приводим с некоторыми сокращениями): «У Юры слабая нервная система, выраженное развитие правого полушария. Эти его

особенности сказываются на работоспособности ребенка. У него медленная врабатываемость (необходимо длительное время для сосредоточения). Он быстро истощается при выполнении однообразной работы. Надо чаще менять вид деятельности на сходный или изменить темп деятельности... У мальчика развито преимущественно образное мышление... прекрасное воображение... Очень выражена направленность на анализ отношений с другими людьми... Он хорошо умеет анализировать эти отношения, когда реально их видит... ...Ему трудно прогнозировать последствия своих действий и отношений с другими людьми, если они отнесены в будущее. Можно сказать, что ребенок больше живет в настоящем... ...У мальчика неустойчивая самооценка, он не знает, как понять то, что с ним происходит... сильно выражена потребность в самостоятельных действиях, которая не может быть реализована в существующих обстоятель­ствах...» Дополнение этой информацией «Я-концепции» матери Юры происходило в течение нескольких встреч с ней, одним из результатов которых стало ее отреф-лексированное переживание: «Как ему трудно с нами. Мы от него требуем, как от себя, а он совсем другой человек. Мы и себя-то не знаем, а тут ребенка, кажется, сами родили, а понять не потрудились...» Мы считаем, что все описанные факты индивидуального консультирования подростков в работе прак­тического психолога ставили его в ситуацию создания Для подростка индивидуальной программы совершен­ствования мотивации учебной деятельности. Мы здесь описали только некоторые варианты работы с подро­стками, практически каждый факт консультирования _-, требовал индивидуального решения. Общее во всех этих фактах состоит, на наш взгляд, в том, что осуществление воздействия на мотивацию учебной деятельности самим подростком практически невозможно. А конструктивность позиции взрослого во взаимодействии с ним будет определяться тем, какой психологической информацией о строении мотивации учебной деятельности владеет взрослый, какую психологическую информацию о подростке он может ис­пользовать во взаимодействии с ним. Как показывает наша работа, даже владея элементами психологической информации о ребенке, взрослые зачастую не могут ею пользоваться, так как у них нет даже более-менее адек­ватного представления о предмете взаимодействия с подростком — его мотивации учебной деятельности. В качестве необходимого элемента работы с родителями мы считали сообщение им обобщенных психо­логических знаний о закономерностях психического развития и его возрастных особенностях. Для нас существенным представляется тот момент нашей практической работы, что совершенствование мотивации учебной деятельности невозможно без взаимодействия со взрослыми.

<< | >>
Источник: Г.С. Абрамова. ПРАКТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ. 2003

Еще по теме ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ПРОГРАММЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПОДРОСТКА СО ВЗРОСЛЫМИ (ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ):

  1. § 1. СПЕЦИФИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПЕРИОДИЗАЦИИ ИНДИВИДУАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ ВЗРОСЛОГО ЧЕЛОВЕКА
  2. РЕКОМЕНДАЦИИ для учителя по совершенствованию индивидуального стиля педагогической деятельности
  3. 15.4. Совершенствование работы налоговых органов в сфере управления расчетами по налогам
  4. 13.4. Индивидуальная работа психолога
  5. Планирование индивидуальной работы муниципального служащего
  6. Контроль качества работы аудиторских организаций и индивидуальных аудиторов
  7. 3.7. Контроль качества работы аудиторских организаций и индивидуальных аудиторов
  8. Статья 20.26. Самовольное прекращение работы как средство разрешения коллективного или индивидуального трудового спора
  9. 5.1.2. Дела о восстановлении на работе лиц, уволенных в связи с ликвидацией организации либо прекращением деятельности индивидуальным предпринимателем (п. 4 ч. 1 ст. 77, п. 1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ)
  10. 5.1.2. Дела о восстановлении на работе лиц, уволенных в связи с ликвидацией организации либо прекращением деятельности индивидуальным предпринимателем (п. 4 ч. 1 ст. 77, п. 1 ч. 1 ст. 81 ТК РФ)
  11. 5.1.3. Дела о восстановлении на работе лиц, уволенных в связи с сокращением численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя (п. 4 ч. 1 ст. 77, п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ)
  12. 5.1.3. Дела о восстановлении на работе лиц, уволенных в связи с сокращением численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя (п. 4 ч. 1 ст. 77, п. 2 ч. 1 ст. 81 ТК РФ)
  13. 2.2.3. Критическая оценка опыта анализа кредитоспособности
  14. 36 РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ ПОДРОСТКА
  15. Из отечественного опыта санирования банков
  16. ? 3. Специфические особенности психики и поведения подростков
  17. Глава V ПСИХОЛОГИЯ ПОДРОСТКА И СТАРШЕГО ШКОЛЬНИКА
  18. 35 СПЕЦИФИКА ПСИХИЧЕСКОГО И ФИЗИОЛОГИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ПОДРОСТКОВ (МАЛЬЧИКОВ, ДЕВОЧЕК)
  19. § 4. Особенности общения со взрослыми
  20. § 1. Общение со взрослыми и сверстниками: общие тенденции