<<
>>

Девиантные отношения

Под таким названием я объединила поведение мужчин и женщин и их взаимоотношения в конфликтных ситуациях и в условиях правонарушения.

При разрешении конфликтов необходимо учитывать различные особенности участников переговоров, в том числе и гендерные.

По моему представлению, гендерный подход к разрешению конфликтов состоит в учете гендерных различий по личностным характеристикам и социальному поведению участников конфликта, в учете гендерных стереотипов, на основе которых строятся представления участников конфликта друг о друге, и в ожидании соответствующего поведения, а также в коррекции этих представлений' и ожиданий в соответствии с данными научных исследований и практикой общения с конкретным участником.

Как показывают данные исследований, половые различия поведения в конфликтной ситуации проявляются:

в наличии гендерных стереотипов, влияющих на восприятие участника конфликта — представителя другого пола;

в существовании у мужчин и женщин личностных черт, которые могут вести к конфликту;

в предпочитаемых способах разрешения конфликта;

в использовании разных речевых паттернов на переговорах, которые могут вести к взаимному непониманию обоих полов.

Рассмотрим эти особенности более подробно.

Существующие гендерные стереотипы оказывают влияние на поведение участников конфликта. Некоторые свойства личности (например, склонность к агрессии) Е. Н. Иванова (1997) справедливо связывает с конфликтностью людей. Обычно мужчинам приписывается большая агрессивность, ассертивность, конкурентность, доминантность, а женщинам — большая эмоциональность и меньшая агрессия, кооперативное поведение, подчиненность.

Если проанализировать этот «гендерный набор», то может сложиться впечатление, что по целому ряду качеств (исключая, возможно, малую эмоциональность) мужчины, согласно стереотипу, обладают качествами, провоцирующими конфликт. Однако строгие научные исследования далеко не всегда подтверждают существующие стереотипы. Напомним результаты, которые можно интерпретиро-

вать как имеющие отношение к конфликтам (о них шла речь в главе о личностных характеристиках).

Личностные характеристики

Если мужчины превосходят женщин по проявлению прямой физической агрессии, то женщины — по скрытой вербальной агрессии. Вряд ли эти данные можно интерпретировать как большую агрессивность, провоцирующую конфликты, у какого-то одного пола: скрытая агрессия может быть в такой же степени конфликто-генной, как и явная.

Доминантность и ассертивность — качества, которые также могут быть связаны со склонностью к конфликтам, особенно если носителями их являются несколько участников конфликта. Хотя в исследованиях было установлено превосходство мужчин над женщинами по доминантности и ассертивности, девочки и женщины тем не менее не являются более «подчиненным» полом, проявляя контрдоминантность. И такое сочетание личностных черт у мужчин и женщин может вести к межполовым конфликтам.

Мальчики и девочки прибегают к разным манипулятивным стратегиям (макиавеллизм): первые используют прямое принуждение по отношению к другим детям, а последние действуют более тонко. Взрослые мужчины — большие макиа-веллы, чем женщины. Эти половые различия также могут вызывать конфликты между тем, кто манипулирует, и тем, на кого направлено манипулятивное влияние.

Большая эмоциональность женщин, связанная с одним из наиболее устойчивых и распространенных гендерных стереотипов, также может ассоциироваться с конфликтогенностью. Однако в исследованиях было установлено, что'по одним проявлениям более эмоциональны женщины, а по другим — мужчины.

«Мужские» гнев, агрессия и презрение, так же как и «женские» печаль, страх и тревога, могут одинаково осложнять взаимопонимание между полами в конфликтной ситуации.

Проявление различных эмоциональных реакций женщинами и мужчинами в одной и той же конфликтной ситуации может вести к взаимному непониманию и усугублять конфликт. Логика участников может быть примерно такой: «Мне тоже тяжело, но почему я не гневаюсь (или не показываю страха)?»

На вопрос о том, какой пол является более конкурентным, а какой — кооперативным, пожалуй, нет определенного ответа. Довольно часто обнаруживается, что мужчины и женщины не отличаются друг от друга в этом плане. Пожалуй, более важными являются возраст испытуемых и отношения с партнером по конкурентной ситуации: если мальчики и девочки порой демонстрируют одинаковую конкурентность, то молодые девушки уже не решаются конкурировать со своими друзьями противоположного пола. Можно сказать, что мужчины и более конкурентны, и более кооперативны (см. главу о социальном поведении).

Половые различия в конкурентном поведении могут проявляться и при разрешении конфликта. Что же показали конкретные исследования?

Предпочитаемые способы разрешения конфликта

В ряде зарубежных исследований обнаружено, что в этом плане также существуют гендерные различия (здесь данные цит. по: Cross, Madson, 1997). Женщины

выбирают те стратегии, которые способствуют сохранению существующих взаимоотношений, а не достижению личных целей (например, сделку, компромисс, уменьшение враждебности). Мужчины же используют давление и стараются доминировать над партнером, чтобы добиться своего (Линда и коллеги).

В этом плане женщины и мужчины оказались похожими на представителей соответственно восточной коллективистской и западной индивидуалистической культур (Льюинг и коллеги).

Американские психологи С. Кросс и Л. Мэдсон (Cross, Madson, 1997) объясняют эти данные наличием различных я-концепций у женщин и мужчин: у первых она «взаимозависимая», т. е. построена на связи с другими людьми, а у последних — «независимая», когда взаимоотношения с другими людьми служат лишь средством к достижению индивидуалистических целей (более подробна эта концепция изложена в главе 1).

Половые различия в способах разрешения конфликтов были обнаружены и в отечественных исследованиях.

В дипломнойч работе Л. А. Волосевич, выполненной под моим руководством, лри изучении 20 супружеских пар, половина которых имела стаж супружеской жизни от 1 года до 5 лет (группа А), а другая половина — от 20 до 25 лет (группа Б), выяснилось, что длительность брака является более мощным фактором, чем ген-дер: более опытные супруги обоего пола отличались от неопытных по частоте использования конструктивных способов разрешения конфликтов (50 описаний таких способов оценивались 15 профессиональными психологами, состоящими в браке, либо как конструктивные, например: «Мы стараемся найти компромиссное решение, удовлетворяющее нас обоих», либо как деструктивные, например: «Во зремя конфликта я всегда настаиваю на собственной правоте»). В то же время с помощью методики К. Томаса были выявлены гендерные различия: если не было возможности избежать конфликта, то женщины демонстрировали поведенческую реакцию, характеризующуюся как приспособление, а мужчины — конкуренцию. Впрочем, мужчины с большим супружеским стажем обнаружили тенденцию к использованию приспособления, что противоречит существующему гендерному стереотипу. В молодых парах ведущую роль в разрешении конфликта играли мужчины, а в опытных — женщины.

Другая моя дипломница, О. Н. Пауль, изучив 10 мужчин и 10 женщин (возраст — от 18 до 52 лет), клиентов центра психологической консультации, установила, что в конфликтной ситуации женщины предпочитают стратегию избегания и сотрудничества, а мужчины — компромисс и избегание; наименее предпочитаемой стратегией для обоих полов является приспособление (Томас).

Эти данные не вполне согласуются с существующими гендерными стереотипами. Оказалось также, что стратегия поведения в конфликтной ситуации связана с личностными качествами испытуемого: чем выше его самооценка и эмоциональная устойчивость, тем чаще он прибегает к сотрудничеству и реже — к компромиссу.

Кого эмоционально сильнее затрагивает конфликтная ситуация? Согласно стереотипу — женщин, в силу их якобы большей эмоциональности. Однако напомню изложенные выше данные о том, что мужчины (по крайней мере, по их мнению) более тяжело по сравнению с женщинами переживают разрыв романтических отношений, инициаторами же такого разрыва чаще выступают женщины. В то же время в семье женщины чаще мужчин подвергаются серьезным оскорбле-

ниям и обидам со стороны партнера по браку, и, может быть, поэтому они реже мужчин вступают в повторный брак после развода. Женщины более сильно переживают и дистресс, связанный с конфликтами во взаимоотношениях с друзьями. При разрешении конфликтов часто используются переговоры, где участниками являются мужчины и женщины.

Использование различных речевых паттернов на переговорах

У. Ф. Линкольн, О. В. Аллахвердова и коллеги (1998) справедливо замечают, что не все конфликты могут быть предметом переговоров, однако эти переговоры играют важную роль в разрешении целого ряда конфликтов. Поэтому интересно рассмотреть, как ведут себя на них женщины и мужчины. Напомню результаты исследований половых, различий речевого поведения (о них говорилось в главе 8).

И в деловых и в интимных переговорах мужчины больше говорят и чаще прерывают партнера, а женщины задают много вопросов, часто их повторяя. Женщины также чаще выражают сомнение или отрицание по поводу своих высказываний, чтобы смягчить свое мнение и выразить хотя бы минимальную поддержку другому говорящему. Были обнаружены гендерные различия и в невербальном поведении, в частности в улыбке и смехе, — женщины смеются и улыбаются чаще мужчин.

В то же время получены данные о речевых различиях у лидеров и последователей разного пола. Менеджеры обоего пола говорят как мужчины, а подчиненные — как женщины.

Интимные партнеры ведут себя сходным образом, причем это обнаруживается и в гетеросексуальных парах, и в парах гомосексуалов обоего пола. Лидеры во всех трех типах пар чаще прерывают партнера по общению, чем ведомые, а последние чаще используют поддерживающие речевые паттерны.

Добавлю и другие данные (цит. по: Hustone, Aschmore, 1986). В гетеросексуальных интимных парах партнеры разного пола используют различные речевые стратегии. Мужчины, чтобы добиться своего, прибегают к директивному стилю: они настойчивы, дают указания, настаивают, торгуются, убеждают женщин. Женщины же прибегают к деликатной стратегии: используют намеки, советы, уходы, отказ от обещания (Фалбо и коллеги).

Такое различие речевых паттернов может вызывать раздражение и непонимание у обоих полов. Он может упрекать ее: «Скажи прямо, чего ты хочешь», а она — его: «Неужели нельзя быть поделикатнее?» Поэтому часто в интимных взаимоотношениях во время конфликта женщины плачут, сердятся и критикуют мужчин за недостаток внимания и нечувствительность. Мужчины же в это время гневаются, отвергают слезы и призывают к логическому и неэмоциональному подходу к проблеме и сами ищут логические причины объяснения конфликта (Келли и коллеги). Очевидно, что каждая сторона считает свое поведение более приемлемым, и такое сочетание стратегий не будет способствовать разрешению конфликта.

О чем бы ни говорили супруги (на интимные или не интимные темы), жены чаще обнаруживают большую эмоциональную вовлеченность и личностные переживания (Мортон). Они пропускают через себя мировые события, что непонятно для мужей.

Полученные данные объясняются следующим образом: речевые паттерны женщин обусловлены их более низким по сравнению с мужчинами положением в обществе. Разговоры женщин с их «заботливостью» подчиняются правилам политеса — обходительного общения, а мужчины же в разговорах обычно доминируют и нарушают правило очередности; т. е. речь женщин является «речью безвластных», а мужчин — речью лиц, обладающих властью. При этом нередко речевое поведение мужчины (и то, что он принадлежит к высокостатусному полу — мужскому) является более мощным фактором, чем даже обладание официальной властью у женщины.

Так, в работе Г. Фейрхерста (Fairhurst, 1993) описан случай, когда гендер, наряду с другими демографическими характеристиками, выступал как фактор, определяющий речевое поведение участников деловых переговоров и провоцирующий конфликт. Одним участником была женщина-менеджер (молодая, образованная, но неопытная негритянка), а другим — мужчина-подчиненный (значительно старший по возрасту, белый, опытный, но необразованный). Оба участника диады вступили в конфликт, разыгрывая модель, соответствующую гендерным стереотипам, когда доминирующее положение занимает мужчина. Несмотря на свою подчиненную позицию, именно он становился лидером на переговорах, используя различные приемы усугубления конфликта: отмалчивался, когда к нему обращались; если намечался проблеск в принятии решения, он тут же уводил разговор в сторону или переводил его в новую конфликтную область. В итоге «победу» одержал мужчина, показав, что его неформальный статус, выше формального положения Женщины-менеджера. И она, настаивая на своем праве демонстрировать власть, сопровождающую ее должность, лишь способствовала развитию конфликта.

Несмотря на то что исследования рисуют более сложную картину гендерных различий по личностным характеристикам и социальному поведению людей, в том числе и в конфликтных ситуациях, чем трактуют гендерные стереотипы, можно констатировать широкое распространение последних. Популярная литература наполнена высказываниями типа; «В конфликте он ищет решение, а она проявляет эмоции», а читатели воспринимают такие высказывания как аксиому. Практический психолог, работая с такими клиентами, должен в первую очередь скорректировать его взгляды на людей, в том числе и в гендерном плане. Эта кор-рекционная работа с участниками конфликта должна строиться с учетом данных научных исследований и с помощью обучения приемам познания и общения с конкретным партнером.

Однако нередко и сами специалисты находятся в плену у гендерных стереотипов. Напомним, что в исследовании Д. Айвея и К. Коноли (Ivey, Conoley, 1994), где испытуемыми выступали практикующие консультанты и психотерапевты, было установлено, что эти специалисты рассматривали патриархальный тип взаимоотношений в семье как более здоровый, чем матриархальный, а женское лидерство — как признак патологии семьи, несмотря на то, что эгалитарных современных семей с распределением лидерства между мужем и женой в разных сферах становится все больше и нелепо рассматривать их как патологические. Эти результаты вызывают тревогу за судьбу клиентов, и практические психологи, выступающие посредниками в конфликтах, должны прежде всего скорректировать свое «гендерное мировоззрение», чтобы строить свою работу на основе достижений совре-

менной психологии, а не устаревших гендерных предубеждений и стереотипов — в этом также видится нам осуществление идеи гендерного подхода к разрешению конфликтов.

Иногда конфликтные взаимоотношения как внутри одного пола, так и между полами доходят до уровня правонарушений и квалифицируются как преступления. В семье женщины чаще мужчин подвергаются серьезным оскорблениям и обидам со стороны партнера по браку (данные обзора Cross, Madson , 1997). Может быть, поэтому они реже мужчин вступают в повторный брак после развода.

При этом общество нередко склонно возлагать вину на женщину-жертву. До сих пор распространено мнение, что «женщину невозможно изнасиловать, если она сама этого не хочет», хотя уже давно доказано, что это представление не соответствует действительности. Точно так же считается, что если муж бьет жену, то она этого заслуживает. Эта особенность нашей культуры вызывает тревогу за женщин и вряд ли способствует улучшению взаимоотношений между полами.

Рассмотрим еще несколько примеров из исследований о взаимоотношениях между полами при совершении преступлений.

Т. Армстронг и коллеги (Armstrong et al., 2001) изучали конфликт с совершением физического насилия у интимных сексуальных партнеров разного пола. Оказалось, что такой конфликт вызывал сильную эмоциональную реакцию у испытуемых и они не помнили подробностей. В то же время женщины помнили об этом конфликте гораздо больше, чем мужчины, и каждая сторона считала (так это запечатлелось в ее памяти), что правой в конфликте была она. Такая избирательность памяти может свидетельствовать о защитном механизме забывания неприятных событий, и эта особенность памяти более свойственна мужчинам. Если мужчина забыл, что он избил женщину, а она помнит это во всех подробностях, то ее обида может еще больше усилиться: мало того, что причинил боль, но еще и не чувствует себя виноватым. Кроме того, настаивание на своей правоте у обоих партнеров может быть препятствием для урегулирования взаимоотношений.

Вспомним данные о поле преступника и жертвы (материал о социальной перцепции). Здесь существуют два явления. Первое связано с широко известным гендерным стереотипом (Люептов и др. — цит. по: Lindholm, 1999) о том, что жертвой насилия принято считать женщину. Поэтому в эпизодах, где мужчина выступает жертвой, ему чаще будет приписываться вина за эпизод (он якобы спровоцировал ситуацию, и большая доля ответственности за преступление ложится на него). В основе второго явления лежит также гендерный стереотип, но его можно было, бы назвать реверсивным (обратным, противоположным): женщины-свидетели более резко судят не мужчин-преступников (что соответствовало бы прямому гендерному стереотипу), а, напротив, — женщин в этой роли (Бьернет и Мэнис — цит. по: Lindholm, 1999).

Выше (в главе о перцепции) был описан эксперимент шведского психолога Т. Линдхольма (Lindholm, 1999). Он установил, что вина и ответственность за преступление чаще возлагается на мужчину, а не на женщину — и в том случае, когда речь шла о преступнике, и в том, когда речь шла о жертве (здесь его обвиняли, что он спровоцировал нападение). Таким образом, в отношении мужчин свидетели обоего пола демонстрировали более жесткие суждения, чем в отношении женщин.

Такие стереотипные представления ведут к дискриминации мужчин. Их действия могут не получить адекватную правовую оценку, так как существуют пред-

убеждения против мужчин. И нужны специальные исследования, которые подходили бы к проблеме без этих гендерных предубеждений.

Литературные данные позволяют разделить результаты таких исследований на 3 категории: а) те, где обнаружена большая склонность мужчин к насилию против других; б) женщин — против себя и в) отсутствуют половые различия. Приведу примеры результатов всех трех категорий.

В литературе, как правило, отмечается, что суицидные попытки чаще встречаются у женщин, чем у мужчин. Но «успешный» (т. е. завершенный, закончившейся смертью индивида) суицид одинаков у алкоголиков разного пола, а также наркоманов. Иногда женщины-наркоманки превосходят мужчин-наркоманов по этому показателю. Завершенные суицидные попытки чаще встречаются в состоянии наркотического опьянения у обоего пола (Rossow et.al., 2001).

Однако часто эти данные искажаются какими-либо привходящими факторами. Обычно считают число попыток (неудачных, когда человек остался жив), о которых стало известно. Но женщины чаще мужчин склонны сообщать о них — в силу или большей искренности и откровенности, или большей демонстративности поведения, а возможно, мужчины скрывают такие попытки как проявление слабости.

Более точным представляется подход норвежских ученых И. Россовай коллег (Rossow et al., 2001). Они включили в перечень параметров суицидального поведения два показателя: суицидальные попытки и суицидальные намерения (т. е. мысли о самоубийстве). Включение суицидальных попыток в число параметров суицидального поведения вполне оправданно, так как эти мысли, многократно повторяясь, в дальнейшем либо приводили к суицидальным попыткам, либо, так же как и попытки (успешные или нет), свидетельствуют о психологическом неблагополучии индивида.

Таким образом, можно выделить следующие стадии суицидального процесса: вначале мысли, затем попытка (порой — намеренно неуспешная, демонстративная, как крик о помощи) и, наконец, завершенный суицид.

По данным норвежских ученых, вопреки бытующим стереотипным представлениям, среди девиантной молодежи (употребляющей наркотики) не было половых различий по суицидным попыткам. Среди 800 испытуемых обоего пола (61% мужчин и 40% женщин, основная группа испытуемых: возраст 20-39 лет) 38% совершали такие попытки.

У обоих полов наиболее значимыми факторами, провоцирующими желание или попытку совершить самоубийство, были следующие:

алкоголизм отца, сопровождавшийся насилием в отношении детей;

психическое нездоровье матери;

употребление испытуемыми наркотиков, особенно в юном возрасте;

испытанные в детстве дистресс и душевная боль (наркотики начинали употреблять, чтобы справиться с психологическими проблемами);

депрессивное эмоциональное состояние одинаково часто встречалось у наркоманов обоего пола (среди обычной выборки депрессия чаще встречается у женщин).

Женщины чаще мужчин сообщают о своих суицидных мыслях. При этом среди мужчин такие мысли появляются лишь у тех, кто в детстве испытал серьезную психологическую травму.

Эти данные дают почву для размышлений специалистам, работающим с молодежью, и рисуют картину, где проявляется не только сходство неблагополучных индивидов разного пола, но и некоторое своеобразие полов.

Следует различать данные, когда сравниваются обычные выборки мужчин и женщин, и специфические выборки: либо это лица, неоднократно совершающие преступление, либо — пациенты психиатрических клиник. Шведские психологи С. Штрепд и X. Белфрсйг (Strand, Belfrage, 2001) выбрали для исследования как раз таких пациентов (63 женщины и 85 мужчин), совершивших акты насилия. Выяснилось, что картина девиантного поведения таких людей в целом схожа у представителей обоего пола (подобные данные были получены и на канадской выборке). Правда, обнаружились и некоторые отличия.

Мужчины впервые прибегают к насилию в более молодом возрасте, чем женщины, и для них характерны более антисоциальные взгляды и ценности, т. е. их девиантная реакция направлена скорее против общества, в то время как у женщин — на разрушение личности. Женщины также более импульсивны и сильнее переживают стресс.

Как видим, женщины также могут совершать насилие, и их девиантное поведение не менее опасно, чем мужское. Эти данные — серьезный аргумент против тех, кто распространяет мифы о том, что женщинам угрожает насилие со стороны мужчин. Хотя никто не возражает, что такие женщины нуждаются в защите, но необходимо изучать и другую сторону вопроса — о насилии со стороны женщин.

В моей консультационной практике был характерный случай подобного рода: клиент рассказал, что его молодая привлекательная беременная жена каждый раз во время ссор бросалась на него с кулаками, царапала ему лицо. Соотношение физических сил было не в ее пользу (тем более что юноша имел спортивные достижения по самбо), но тем не менее он был в растерянности из-за того, что не мог позволить себе физически защищаться от ее нападок. Успокаиваясь, она не придавала значения своему поведению, считая, что «просто вспылила». Юноше было стыдно все время ходить в ссадинах и царапинах, поведение жены было далеко от его идеальных представлений о женщинах, и в конце концов они расстались.

Итак, оба пола могут совершать насилие.

Пожалуй, некоторую ясность в вопрос о половых различиях в проявлении насилия внес американский ученый С. Воллум (Vollum, 2001). Он приводит данные по США. где, к примеру, в 1997 г. мужчины совершили убийств с летальным исходом в 9 раз больше, чем женщины. Если взять пропорцию: число самоубийств разделит» на число убийств, то это соотношение значительно выше у женщин, чем у мужчин. Он предложил интегративную модель, объясняющую половые различия в насильственном поведении. Убийства и самоубийства — это явления одного порядка. Дело лишь в направлении насилия. Мужчины больше убивают других, а женщины — себя.

Эти исследования должны быть продолжены для выяснения психологических причин таких различий. Возможно, они закладываются достаточно рано, когда мальчики и девочки, по существу, растут в разной среде, где формируются отличающиеся друг от друга субкультуры, в том числе и девиантные. Необходим также гендерный подход и к индивидам с поведением, отклоняющимся от принятых социальных норм.

Таким образом, гендерные отношения между полами формируются и развиваются в сложных условиях. На протяжении всей жизни и в различных ситуациях во взаимодействии подов проявляются тенденции половой сегрегации или конвергенции, которые ведут либо к конфронтации полов, либо к их хорошим взаимоотношениям. Две субкультуры (мужская и женская), которые вначале являются следствием половой сегрегации, в дальнейшем усиливают взаимное непонимание и конфронтацию полов. Однако ситуация не безнадежна. Достижения гендерной психологии могут помочь подлинному пониманию мужчинами и женщинами друг друга и установлению замечательных гармоничных отношений между ними.

<< | >>
Источник: Т.В. Бендас. ГЕНДЕРНАЯ ПСИХОЛОГИЯ(Учебное пособие). 2006

Еще по теме Девиантные отношения:

  1. 50 ПРИЧИНЫ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  2. Девиантность (deviance)
  3. ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ
  4. ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ (англ. deviation — отклонение)
  5. Выбор банка-корреспондента, принятие решения о вступлении с ним в корреспондентские отношения и оформление этих отношений
  6. Глава 5. Предприятие в системе рыночных отношений. Особенности рыночных отношений в сфере обороны
  7. Статья 4. Жилищные отношения. Участники жилищных отношений
  8. § 1. Понятие международных экономических отношений. Формы международных экономических отношений
  9. Глава 9ГЕНДЕРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  10. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ
  11. 1.1.4. Регулируемые кредитные отношения
  12. 2.2. Экономические отношения
  13. 2.2.1. Онтологика отношений
  14. Супружеские отношения
  15. § 4. Военно-служебные отношения
  16. МУНИЦИПАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  17. 21.4. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ВАЛЮТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
  18. ТЕМА 5. Международные экономические отношения
  19. 2. Виды административно-правовых отношений