<<
>>

§11. Ювенальная юстиция - между судебной властью и гражданским обществом

1. Предварительные замечания. Концептуально и в реальной жизни ювенальная юстиция занимает именно такое место. Суд по делам о несовершеннолетних - центральное звено ювенальной юс­тиции - осуществляет функции судебной власти, причем в опреде­ленных стадиях процесса даже более ярко выраженные, чем у суда общей юрисдикции.
Одновременно неотъемлемой частью функцио­нирующей ювенальной юстиции является участие в ней представи­телей гражданского общества. Это не исторический парадокс. Юри­сты концаXIX в., создавая ювенальную юстицию, видели в этом со­четании залог высокой эффективности будущего правосудия для несовершеннолетних. И это предвидение оправдалось.

Сочетание в ювенальной юстиции вышеупомянутых признаков создает своеобразный теоретический и практический “мост” между внешне полярными сторонами общественной жизни: ограничени­ем (самоограничением) свободы общества и личности и самой этой свободой, предоставляемой в правовом обществе представителям гражданского общества.

Ювенальная юстиция существует в мире более 100 лет. Совре­менные российские юристы обратили на нее внимание в 1990 г. Ав­тор данного раздела опубликовала первую монографию на эту тему, а в 1995 г. сотрудники ИГП РАН разработали первую концепцию ювенальной юстиции и проект закона о ювенальной юстиции в Рос­сийской Федерации. Прошедшее десятилетие показало не просто интерес к этой теме. В России начался “бум” ювенальной юстиции, продолжающийся и поныне. Научные центры, институты, факуль­теты университетов внесли немалый вклад в формирование банка информации в этой области, пополнив его исследованиями россий­ских и иностранных источников. В небольшом по объему разделе нет возможности останавливаться на них подробно. Отсылаем чи­тателей к последним по времени работам в этой области, где дана соответствующая библиография.

Несмотря на значительный объем исследований ювенальной юс­тиции, один аспект проблемы незаслуженно не стал главным и ана­лизировался лишь одним-двумя авторами.

Это функция судебной власти и иерархия судебной власти и гражданского общества. Этот пробел не покажется непонятным даже в условиях “бума" ювеналь­ной юстиции, если иметь в виду основных разработчиков темы. Ими оказались в основном неюристы, почему исследования и пошли по пути анализа технологий, социально-психологических моделей в рамках ювенальной юстиции, а отнюдь не правового ме­

ханизма, прежде всего судебного. Так что у российских юристов пе­ред этой уникальной судебной юрисдикцией остался долг - отстоять главенствующую роль суда, осуществляющего функцию судебной власти, которому (и только ему) подчинены все остальные звенья ювенальной юстиции. Долг состоит и в определении места граждан­ского общества в этой системе, поскольку неопределенность уже привела к возвышению его роли в судебном процессе и отвлекла ис­следователей от главного его руководителя - суда для несовершен­нолетних.

При анализе рассматриваемого специфического положения юве­нальной юстиции необходимо учесть следующие исторические па­радоксы ее развития в России:

а) она существовала и действовала в дореволюционной России;

б) ее не было в СССР и в постсоветской России в течение более 80 лет;

в) новый УПК РФ, вступивший в силу 1 июля 2002 г., не создал ав­тономную ювенальную юстицию, хотя правовой резерв для этого был и в УПК РСФСР 1960 г., и есть в новом УПК РФ. В данном разделе этот резерв тоже анализируется. Видимо, российским юристам в определении их правовой позиции придется опираться на между­народные стандарты правосудия для несовершеннолетних (Пекин­ские правила ООН 1985 г.), к которым Россия как правопреемница СССР присоединилась, тем более что п. 4 ст. 15 Конституции РФ провозглашает приоритет международных норм при отсутствии со­ответствующих норм национального законодательства.

2. Судебная власть и ювенальная юстиция. Феномен юве­нальной юстиции. История возникновения. Появление юве­нальной юстиции на юридическом пространстве непосредственно связано с функцией судебной власти.

Парадокс состоял в том, что ювенальная юстиция сразу представилась юридическому мышле­нию как отрицание судебной власти, а деятельность суда для несо­вершеннолетних - как отрицание процессуальной формы реализа­ции судебной власти. В чем же были причины столь резкого отказа от привычных форм общего правосудия и перехода к судебной дея­тельности, мало похожей на привычное судопроизводство в судах общей юрисдикции?

Предыстория ювенальной юстиции свидетельствует о том, что правовое положение несовершеннолетних, оказавшихся в орбите правосудия, характеризовалось двумя словами: жестокое и неспра­ведливое. Как известно, существовало оно в течение нескольких веков. В юриспруденции тех времен не было правового понятия детства как особо охраняемого правом периода жизни челове­ка. Действовали принципы правового равенства взрослых и детей в уголовной ответственности и наказании, восполнения недостатка возраста тяжестью содеянного. Очевидно, что в этих условиях кара­тельный меч правосудия был острее для детей (а им могло быть 8-9 лет), чем для взрослых. В их наказании превалировало воздая­ние, переходящее в объективное вменение.

Именно поэтому борьба гуманистических идей в праве включила требование повышенной юридической защиты в рамках уголовного процесса детей и подростков - преступников и жертв преступлений. Но это произошло значительно позже - во второй половине XIX в. Итогом этой борьбы стало создание 2 июля 1899 г. первого в мире суда для несовершеннолетних, получившего названия чикагского (от города Чикаго, где начал работать этот суд) и иллинойского (по наименованию штата Иллинойс, где был принят Закон о первом ювенальном суде).

Среди многих вопросов о причинах появления в мире ювеналь­ной юстиции есть и такой: почему человечество так долго ожидало это событие? И ответ на него вновь восходит к представлению юри­стов разных эпох о функции судебной власти. Она, согласно доктри­не, не включала повышенную защиту несовершеннолетних только по самому факту их возраста, хотя в историко-правовых памятни­ках были указания на “прощение наказания", относящееся к несо­вершеннолетним, “прощения, оправданного несовершеннолетием”, а позднее, начиная с кодексов Наполеона, сформулировано понятие действия “с разумением” и “без разумения”, применяемое к несовер­шеннолетним.

Однако только с возникновением ювенальной юсти­ции повышенная правовая (судебная) защита несовершеннолетних стала ее принципом, специфическим при реализации функции су­дебной власти в рамках правосудия для несовершеннолетних.

Ювенальный суд: первые шаги в реализации судебной вла­сти1. Эта функция, как и структура суда, его юрисдикция, были оп­ределены в упомянутом Законе от 2 июля 1899 г. В этом Законе было много новшеств:

- выдвижение на первый план обращения с несовершеннолет­ними воспитательной функции судебной власти, что означало применение к несовершеннолетним преимущественно воспи­тательного надзора (пробации), помещения подростков млад­ших возрастов в реформатории;

- специализация судебного процесса по делам о несовершенно­летних, т. е. создание юрисдикции специализированного судьи (судей) по этим делам, резервирование специального зала су­дебных заседаний для суда по делам несовершеннолетних; соз­дание специального реестра дел о несовершеннолетних отдель­но от общего судебного реестра;

- создание попечительского совета при ювенальном суде, что от­крывало дорогу представителям гражданского общества в юве-

нальную юстицию, определив ее положение как “мост” между судебной властью и гражданским обществом.

В дальнейшем именно на базе положений Закона от 2 июля 1899 г. формировался специфический судебный округ ювенального суда с его вспомогательными службами, включающими консульта­ционные бюро встречи и наблюдения, изучения личности несовер­шеннолетних, где работали специалисты неюридических профес­сий (по современной терминологии - “непрофессиональный эле­мент”).

Приведенные нормы Закона от 2 июля 1899 г. показывают, что первый ювенальный суд имел существенные отличия от суда общей юрисдикции. И, как всегда, отличие от привычного юридического мышления подвергается сомнению. Это и произошло с чикагским “детским” судом. Надо сказать, что эти сомнения касались реализа­ции этим судом функции судебной власти, ее содержания и формы. Конфликт нового - ювенального суда на этой почве с действующей судебной системой возник в США, а позднее его отголоски прозвуча­ли в других странах, где создавалась ювенальная юстиция.

Суть конфликта внешне была связана с тем, что создатели чикагского “детского” суда предусмотрели в Законе 1899 г. специализацию юве­нальных судей и упрощение судебной процедуры. Эти процессуаль­ные изменения имели, однако, концептуальное значение и вызвали протест противников ювенальной юстиции, доказывавших, что суд для несовершеннолетних - это уже не суд, процедура в нем - уже не уголовный и вообще - не судебный процесс.

И действительно, недоумение “классических” юристов имели ос­нования. Кстати, и сейчас, когда в начале XXI в. в России сторонни­ки ювенальной юстиции пытаются ее возродить, они наталкивают­ся на те же, что и в начале XX в., сомнения ее противников. В чикаг­ском ювенальном суде уголовный процесс отбросил многие свои классические формы - предъявление обвинения, обвинительный акт и его чтение, судебное следствие, прения сторон. Вся процедура разбирательства сводилась к беседе судьи с несовершеннолетним в присутствии представителя (попечителя) несовершеннолетнего. Тем самым ритуальность судебного процесса уступала место его максимальной индивидуализации, ставшей одним из принципов ювенальной юстиции. Сторонники ювенальной юстиции заявляли, что судебная процедура в суде общей юрисдикции непонятна подро­стку, особенно младшего возраста, воспринимается им либо как спектакль, либо как действо, вызывающее у него страх наказания неизвестно почему и за что. Судебное разбирательство в “детском суде стало конфиденциальным именно в целях ограждения детей, подростков от этого влияния судебного процесса. Напомним, что эта позиция обосновывается криминологической теорией стигма­тизации ("клеймения”) несовершеннолетних в глазах общественно­го мнения, в том числе и в открытом судебным заседании. Еще один повод для конфликта: отсутствие в ювенальном суде жюри

присяжных и единоличное рассмотрение дела ювенальным судьей. И наконец, - специализация этого судьи. Магистрат по делам несо­вершеннолетних не обязательно должен быть юристом по образова­нию, но должен иметь опыт общения с детьми и желательно профес­сию врача, педагога, психолога.

В США эти признаки ювенального суда уже в самом начале его деятельности привели даже к вынесе­нию соответствующих решений Верховных судов - США и штатов.

Закон штата Пенсильвания, устранивший большое жюри, был отменен и заменен другим, конфиденциальность признана наруше­нием 5-й поправки к Конституции США.

Но все это в прошлом. Принципы ювенальной юстиции отраже­ны и в специальных национальных законах о ней, и в документе, имеющем международное признание, - Пекинских правилах ООН 1985 г.

Несмотря на эти битвы “за и против” ювенальной юстиции, ее сторонников и противников одинаково поразила необычайная эф­фективность этой новой юрисдикции. Вскоре современники загово­рили с ней с не свойственным юристам энтузиазмом. Один из круп­нейших российских процессуалистов П. И. Люблинский после посе­щения США и бесед с американскими судьями о новом чикагском суде приводит знаменательное высказывание одного из них - су­дьи Галлея, одного из самых уважаемых в юридическом сообщест­ве: “За свое краткое существование суд для несовершеннолетних сделал больше для уменьшения преступности, чем все суды государ­ства за двадцать лет, а один попечитель, ревностно и искренне пре­данный своему делу, в течение года предупредил больше преступле­ний, чем лучший прокурор, преследовавший преступления в тече­ние пяти лет.”1 Эффективность ювенального суда - весомый аргу­мент в его пользу. В результате к 1905 г. большинство штатов США имело ювенальные суды.

Таким образом, специфика реализации ювенальными судами функции судебной власти состояла в персонификации ее реализа­ции. Главным субъектом процесса реально был судья, главными участниками процесса - судья и несовершеннолетний, а сам про­цесс осуществлялся на “двух полюсах” - преступления и наказания за него. В этой ситуации судебная власть для несовершеннолетнего четко персонифицировалась в фигуре судьи и становилась реаль­ной и понятной подростку.

3. Гражданское общество в истории ювенальной юстиции

Закон Штата Иллинойс от 2 июля 1899 г. предусмотрел привлече­ние населения для помощи суду при отправлении правосудия, что тоже было необычным для уголовного процесса тех времен. Тогда гражданское общество участвовало в этой деятельности только в форме жюри присяжных, а его в ювенальном суде не было. В рам-

ках ювенальной юстиции население стало принимать активное уча­стие, и эту возможность ему дали законодательство и судебная практика. Сюда включались выбор магистрата по делам несовер­шеннолетних, мировых судей, формирование попечительских сове­тов, оказание помощи суду многочисленными добровольными бла­готворительными организациями помощи детям (религиозными объединениями женщин). Обнаруживается стойкая преемствен­ность этих форм участия гражданского общества в борьбе с пре­ступностью несовершеннолетних, дошедшая до наших дней. Прав­да, в современной России эти функции гражданского общества вы­ражены слабее, чем в СССР и в современных вариантах ювенальной юстиции в других странах. Характерно то, что на протяжении всех 102 лет существования ювенальной юстиции из ее орбиты никогда не исключалось гражданское общество. Его представители фигури­ровали и в законах, и в решениях судов. Конечно, баланс сил “судеб­ная власть - гражданское общество” в разное время и в разных усло­виях менялся. Но никогда реализация судом функции судебной вла­сти не мыслилась без участия гражданского общества. Это можно сказать и о России, хотя даже ее новое уголовно-процессуальное за­конодательство сохранило для несовершеннолетних юрисдикцию общеуголовного суда, не создав суд ювенальный.

Концепция и философия ювенальной юстиции в контек­сте судебной власти и гражданского общества. Специфиче­ское биполярное положение ювенальной юстиции - между судебной властью и гражданским обществом - изначально определило ее кон­цепцию и заложило основы ее особой философии. Главную теорети­ческую базу ювенальной юстиции признают все представители раз­ных научных дисциплин, изучающих феномен ювенальной юсти­ции. Эта база - несовершеннолетие как понятие правовое, социаль­но-психологическое и демографическое.

Поскольку речь идет о ювенальной юстиции как правовом и су­дебном институте, в ее концепцию вкладываются признаки общего понятия юстиции (разные варианты этого понятия), а также специ­фические признаки юстиции ювенальной. Специфику определяют уже указанные выше особенности реализации функций судебной власти, и, кроме того, специфические принципы судоустройства и уголовного процесса. В концепцию ювенальной юстиции включа­ется и суд по делам о несовершеннолетних как центральное звено ювенальной юстиции, осуществляющий функции судебной власти и действующий на базе особых принципов ювенальной юстиции.

Следует иметь в виду, что ювенальная юстиция - это один из многих правовых институтов, базирующихся на понятии несо­вершеннолетия (более привычно понятие несовершеннолетнего). Несовершеннолетние фигурируют во многих отраслях права, где они приобретают разные правовые признаки. Они определяются специфическими общественными отношениями, регулируемы­ми соответствующими отраслями права. Однако во всех случаях прослеживается особая - охранительная философия права, обязы­вающая правовые институты защитить несовершеннолетнего в не­благоприятной обстановке или стать таковыми без защиты. Эта фи­лософия касается всех детей и подростков, оказавшихся в таких ус­ловиях, а не только в орбите правосудия. Все системы предупрежде­ния маргинальное™, девиантности и делинквентности детей и подростков построены на философии их защиты, спасения. И ко­нечно, они действуют, когда речь идет о реальном спасении детей - жертв негативных явлений жизни. Об этом сказано в первом Законе 1899 г. о суде для несовершеннолетних (США), в первом Законе о де­тях и молодежи Англии (1906 г.), наконец, в первом международно­правовом акте о защите детей - Декларации прав ребенка (1924 г.). Охранительная философия определяет прежде всего принципы функционирования судов по делам о несовершеннолетних и реали­зации в целом судебной власти в рамках ювенальной юстиции.

Для углубленного понимания этой деятельности существенным представляется анализ самого понятия несовершеннолетия (несо­вершеннолетнего) .

Известно, что общеюридическое понятие несовершеннолетнего включает возраст от 0 до возраста, после достижения которого чело­век считается полностью дееспособным, т. е. способным реализо­вать все предоставленные ему как человеку и гражданину конститу­цией и законами страны субъективные права, свободы и юридиче­ские обязанности. Наиболее часто в законах разных стран оконча­нием несовершеннолетия и достижением совершеннолетия считается возраст в 15 лет. Однако есть страны, где совершеннолет­ними считаются лица, достигшие 18, 20 лет и даже 21 года. Поэто­му, когда о возрастной границе несовершеннолетия стоит вопрос в международных документах, обычно указывается возраст в 18 лет, после чего делается оговорка: если иной возраст не установлен на­циональным законодательством. Это прямо сформулировано в Пе­кинских правилах ООН, такой же вывод может быть сделан из тек­ста Конвенции ООН по правам ребенка 1989 г.

Таким образом, юридическое закрепление в законах демографи­ческой возрастной группы несовершеннолетних связано с охрани­тельными функциями права в отношении этой категории людей. Возникает естественный вопрос: чем именно определяется потреб­ность в этой охранительной функции? Начнем с того, что правовая защита несовершеннолетних, в том числе и в судебном процессе, отличается от той, что предоставляется в таких же ситуациях взрос­лым (совершеннолетним), ее большим разнообразием и объемом средств защиты, а также более высоким уровнем. Такая защита в юридической литературе именуется повышенной.

Возникает вопрос: чем объясняется необходимость введения именно повышенной правовой защиты несовершеннолетних? Свя­зано это с психофизиологическими и социальными особенностя­ми личности несовершеннолетних. Растущий организм ребенка,

подростка плохо защищен от неблагоприятных внутренних и внеш­них влияний. Это может привести к быстрому конфликту подростка с окружающими людьми, с законом в разных сферах его жизни, к бо­лее частым нарушениям прав детей и подростков со стороны других лиц.

Такая возрастная неадаптированность (неприспособленность) несовершеннолетних к меняющимся условиям жизни требует ее компенсации с помощью законодательного регулирования, а имен­но введения в законодательство норм о повышенной юридической защите прав и свобод несовершеннолетних. И такая повышенная правовая защита считается неотъемлемым признаком юридиче­ского понятия несовершеннолетнего.

Возраст 18 лет как рубеж совершеннолетия является достаточно условным не только потому, что в законе той или иной страны может быть указан иной возраст. Он условен и в чисто индивидуальном плане. Личность конкретного человека может не соответствовать за­ложенному в законе представлению о моменте наступления юриди­ческой зрелости. Подросток может отставать в своем развитии или, наоборот, обгонять свой возраст. Такие ситуации особенно чреваты конфликтами: отставший в развитии скорее станет жертвой престу­пления, а “акселерат”, имея завышенные ролевые ожидания, не соот­ветствующие его возрасту, скорее сам нарушит закон. И здесь требу­ется повышенная правовая защита таких несовершеннолетних, ко­торой служат нормы отраслевого законодательства, в том числе и процессуального, например обязательное установление в необхо­димых случаях возраста несовершеннолетнего, особое внимание к деяниям несовершеннолетних с признаками умственной отстало­сти при наличии их вменяемости. Защитой несовершеннолетних в судебном процессе является и значительный объем прав их закон­ных представителей.

Объем прав, свобод и обязанностей, предоставляемых несовер­шеннолетним разными отраслями права, должен всегда учиты­ваться, поскольку он, составляя правовой статус несовершеннолет­него, тем самым определяет границы юрисдикции ювенальной юс­тиции, а значит, и границы реализации функции судебной власти.

Концепция и философия ювенальной юстиции находятся в пря­мой зависимости от того, что понимается под термином “ювеналь­ная юстиция”. Для России это особо важный вопрос, ибо воссозда­ние ее в наше время породило серию существенно разнящихся меж­ду собой понятий.

Возможность по-разному трактовать ювенальную юстицию воз­никла еще при ее зарождении, когда даже в Законе от 2 июля 1899 г. задачи чикагского суда для несовершеннолетних и его помощников были сформулированы достаточно широко, нередко выходили за рамки процессуальной деятельности, да и сама эта деятельность, как уже отмечалось, была расплывчата. Словом, уже тогда было возможно говорить о социальной деятельности “детского суда.

Правда, в те времена авторитет судьи для несовершеннолетних был чрезвычайно высок, а потому никому не приходило в голову “захватывать его полномочия”. Этого нельзя сказать о более позд­них исторических этапах, когда такой “захват” происходил. Этот феномен в контексте “судебная власть - ювенальная юстиция” будет проанализирован ниже.

Здесь приведем примеры сказанному: а) в 60-е годы возникло це­лое движение среди юристов, требующих замены судов для несовер­шеннолетних административными органами: б) в ряде европейских стран в то же время были созданы специальные комиссии по делам несовершеннолетних, которые наделялись функциями реализации судебной власти. Со временем эти функции были ограничены, но не настолько, чтобы не считать их квазисудебными. В России они су­ществуют и поныне.

И последнее. Говоря о понятии ювенальной юстиции, нельзя за­бывать, что в любом своем варианте она является частью общей юс­тиции и функционирует на базе ее общих принципов. И специфиче­ские принципы ювенальной юстиции своими корнями уходят в принципы правосудия. Повышенная правовая защита несовер­шеннолетних есть специфическое выражение права обвиняемого на защиту; максимальная индивидуализация судебного процесса по делам о несовершеннолетних - специфическое проявление обще­уголовных и общепроцессуальных принципов индивидуализации уголовной ответственности, наказания: социальная насыщенность судебного процесса в делах несовершеннолетних - своеобразное развитие процессуальных правил собирания и оценки доказа­тельств. Об этом нельзя забывать прежде всего потому, что это орга­ническое соединение общих и специфических принципов позволяет рассматривать ювенальную юстицию в качестве специального пра­восудия, а суд для несовершеннолетних-как суд специальной юрис­дикции. Весь же комплекс иных органов, образованных вокруг это­го суда, должен быть отнесен к категории вспомогательных, привле­каемых в процесс только судом и только для его целей, которые он сам определеяет.

Таким образом, общие принципы судоустройства и уголовного процесса ювенальная юстиция унаследовала от общего правосудия; специфические черты определяют в совокупности ее отличие от об­щего правосудия, степень ее автономности. Учет именно этой осно­вы специфики ювенальной юстиции оградит ее от нарушений дан- ного”баланса сил”, будет способствовать эффективности реализа­ции судами для несовершеннолетних функций судебной власти. Ви­димо, именно это учли создатели и первые функционеры ювенальной юстиции. Поэтому и первые результаты ее функциони­рования были поистине ошеломляющими. Пожалуй, технологии конца XX в. в областях науки и практики не дадут такого “чистого” положительного результата от реализации ювенальной юстици­ей функций судебной власти. Однако, если будущая российская

ювенальная юстиция будет функционировать на указанной теоре­тической базе, можно скорее ожидать, что ювенальные суды будут функционировать эффективно.

^ Итак, неотъемлемой частью философии и концепции ювеналь­ной юстиции являются ее следующие специфические принципы: а) ее преимущественно охранительная ориентация. Ювеналь­ная юстиция согласно Закону от 2 июля 1899 г. создавалась как пре­имущественно уголовное правосудие. Задачи такого правосудия ас­социируются с уголовным преследованием за преступления с обви­нением, осуждением и наказанием, а не с преимущественной судеб­ной защитой тех, кто совершил преступление. Вместе с тем уже при рассмотрении первого элемента концепции ювенальной юстиции - несовершеннолетия можно было заметить выдвижение на первый план именно охранительной функции ювенальной юстиции. Замы­сел же сделать ее прежде всего системой правовой защиты детей и подростков был определен философией ювенальной юстиции, ко­торая изначально считала судебную власть в первую очередь вла­стью охранительной. Об этом уже шла речь выше. Здесь отметим, что все сказанное об этой специфике судебной власти в отношении несовершеннолетних касается и ее охранительной функции.

Специальный охранительный правовой режим для несовершен­нолетних может быть выражен в разных формах: ^

- прямой протекционизм, т. е. освобождение от уголовной ответ­ственности, наказания, уменьшение на определенную часть размера наказания, указанного в соответствующей статье Уго­ловного кодекса, только по самому факту несовершеннолетия.

непрофессионального элемента. В отношении несовершеннолет­них констатируется, что их привлечение в процесс имеет гораздо более широкие задачи и должно всемерно поощряться, естественно, в рамках, установленных национальными законами1.

В отличие от процесса в судах общей юрисдикции, где тоже при­глашаются для участия эксперты и специалисты, в рамках юве­нальной юстиции происходит социальное насыщение всего судеб­ного процесса данными из неюридических источников. Речь идет не только об участии экспертов и специалистов, но и об использова­нии в рамках ювенальной юстиции данных, полученных судом и по его заданиям от специализированных неюридических учреждений и служб ювенального профиля. Эти данные предоставляют суду медико-психологические, социально-психологические, социальные службы, бюро, консультационные центры. Привлечение этих дан­ных - одна из главных особенностей “классического” правосудия по делам о несовершеннолетних. Законы стран, где действуют суды для несовершеннолетних, предоставляют им право не только запро­сить и получить такие данные от перечисленных неюридических служб, но и поместить несовершеннолетнего на стационарное об­следование в связи со своим запросом, если это потребуется для от­вета на запрос судьи. Вопросы и ответы на них могут касаться осо­бенностей личности несовершеннолетнего, содержания и скоро­сти его реакции на негативные жизненные ситуации и т. д. Как свидетельствует практика работы судов для несовершеннолетних, судьи этих судов ставят перед неюридическими учреждениями да­же вопросы о том, какая мера воздействия при наличии соответст­вующих психологических и иных признаков личности данного не­совершеннолетнего будет для него более результативной, а тем бо­лее, - каков должен быть режим исполнения назначенной судом меры воздействия. Эта мерология используется при назначении “промежуточных” мер в ходе судебного разбирательства, а также при постпенитенциарном режиме (после выхода подростков из за­крытых воспитательных и исправительных учреждений).

Принцип социальной насыщенности ювенальной юстиции обес­печивает в странах, где действуют суды для несовершеннолетних, высокую эффективность правосудия для них. В то же время, если не определить место и правовые границы деятельности всех перечис­ленных неюридических учреждений в функционирующей ювеналь­ной юстиции, легко перестроить систему ее органов так, что глав­ным окажется вовсе не суд. А это уже дисбаланс функций судебной власти и гражданского общества.

Надо сказать, что и в литературе, и при обсуждении проблем эф­фективности правосудия для несовершеннолетних на это наруше­ние равновесия сил и его последствия именно в контексте эффек­тивности мало обращалось внимания. Об этом свидетельствуют материалы многих конгрессов, симпозиумов, где речь шла о юве­нальной юстиции1, это можно увидеть и в ряде национальных ис­следований данной проблемы. Поиски шли либо по пути изучения деятельности судов для несовершеннолетних, либо оценивались возможности использования потенциала общины в так называемой “внесудебной” деятельности. Возможно, именно игнорирование не раз нами упоминавшейся органической связи в ювенальной юсти­ции функций судебной власти и задач гражданского общества при­водило к тому, что исследователи предпочитали приоритет то суда, то гражданского общества. Появлялись модели “спасительной", “об­щественной” юстиции для несовершеннолетних, создавались упо­мянутые комиссии, комитеты по защите, по благополучию несовер­шеннолетних. Правда, такая ломка не касалась центрального звена ювенальной юстиции - суда по делам о несовершеннолетних, и он, как мы знаем, продолжает существовать. Не менее настораживают и выводы о необходимости в целях повышения его эффективности и защиты прав несовершеннолетних приблизить модель действую­щих ювенальных судов к модели суда общей юрисдикции, а лучше - вообще передать дела о несовершеннолетних юрисдикции общеуго­ловных или общегражданских судов. Анализ этой коллизии рас­смотрен ниже;

в) максимальная индивидуализация судебного процесса Общим правилом является то, что судопроизводство по любому делу долж­но носить индивидуальный характер, иметь сугубо индивидуаль­ные цели. В уголовном процессе исследуется индивидуальный акт совершения преступления, за которое следуют индивидуальная уголовная ответственность и индивидуальное для данного деяния и лица, его совершившего, наказание. И в гражданском процессе требуется индивидуализация гражданских прав и гражданской от­ветственности конкретных лиц и в отношении конкретных имуще­ственных или неимущественных притязаний. Так что индивидуа­лизация судебного процесса - не есть прерогатива только ювеналь­ной юстиции. Ее принципом индивидуализация процесса провоз­глашена потому, что это вытекает из ее философии. Именно она требует, чтобы центром процесса была личность несовершеннолет­него, чтобы именно ее потребностям была подчинена вся судебная процедура. Естественно, учитываются те особенности этой лично­сти, учет которых в судопроизводстве будет способствовать дости­жению истины по делу, а их игнорирование, напротив, может этому воспрепятствовать. Потому философия ювенальной юстиции и про­возглашает индивидуализацию как методологию судебного процес­са; учет признаков личности может осуществляться только на ин­дивидуальном уровне. Поэтому и идет речь не просто об индивидуа­лизации, но об индивидуализации максимальной.

То, что данный принцип был изначально заложен в концепцию ювенальной юстиции, подтверждается неформальным характером судебной процедуры в первых “детских” судах. Отметим, что он есть и в современных судах для несовершеннолетних, обычно в стадии единоличного рассмотрения дела судьей (магистратом, мировым судьей).

Неформальный характер судебной процедуры в суде для несовер­шеннолетних противоречит принципу обязательной процессуаль­ной урегулированности всего, что происходит в процессе и имеет значение для достижения истины по делу. И тем не менее этой жест­кой урегулированности в уголовном процессе в рамках ювенальной юстиции нет. И такая неординарная правовая ситуация оценивает­ся юристами стран, где функционируют суды для несовершенно­летних (а их в мире - большинство), как обеспечивающая макси­мальную индивидуализацию процесса, а значит, и его эффектив­ность. Напомню приведенные выше слова по этому поводу чикаг­ского “детского” судьи: если процесс в данном суде пойдет по формальным правилам, “он просто не получится”.

Проверенный 100-летней практикой, причем во многих странах мира, принцип максимальной индивидуализации судебного про­цесса по делам о несовершеннолетних получает отражение во всех стадиях процесса, во всех процессуальных действиях. В западной литературе принцип максимальной индивидуализации оценива­ют как синтезирующий, профилирующий. Действительно, как без максимальной индивидуализации будет реализовываться учет возрастной специфики (варианты индивидуальной возрастной спе­цифики), специфический охранительный режим в отношении несо­вершеннолетних, рекомендации неюридических служб относитель­но выбора и применения мер воздействия и многое другое?

Со всем этим трудно не согласиться. Однако в данной работе нас интересует реализация функций судебной власти. И здесь вырисо­вывается следующая специфика ювенальной юстиции: именно принцип максимальной индивидуализации фактически устанавли­вает индивидуальный уровень направленности судебной власти, ее целей и ее результатов.

Судебная власть и ювенальная юстиция: выводы из исследова­ния. Из всего сказанного можно сделать следующие выводы относи-

тельно специфики реализации функции судебной власти в рамках ювенальной, юстиции:

- поскольку ювенальная юстиция есть специальная (специфи­ческая) форма правосудия, осуществляемая специальным (специфическим) судом по делам о несовершеннолетних, в рам­ках ювенальной юстиции осуществляется функция судебной власти:

- соответственно, все признаки общего понятии судебной власти относятся и к ее реализации в рамках ювенальной юстиции;

- носителем судебной власти является в рассматриваемом слу­чае суд по делам о несовершеннолетних;

- специфической формой реализации судебной власти в рамках ювенальной юстиции является ее персонификация, что выра­жено в максимальной индивидуализации судебного процесса по делам о несовершеннолетних;

- специфика реализации судом для несовершеннолетних функ­ций судебной власти состоит в том, что она реализуется при от­сутствии жестко регулированной в процессуальном законе су­дебной процедуры. Вариантом является упрощенная судебная процедура. Соответственно, для ювенальной юстиции истори­чески сформировалась только ей присущая процедура осуще­ствления функции судебной власти судом для несовершенно­летних.

4. Ювенальная юстиция и гражданское общество. Рассмот­ренные выше особенности ювенальной юстиции дают общее пред­ставление о ее специфике в той части, которая касается ее взаимо­связи с гражданским обществом. Это те ее особенности, которые по­зволяют отнести ее к разновидности системы социальной помощи. В литературе последних лет можно встретить и общее понятие со­циальной юстиции, решающей задачи социальной защиты населе­ния1. Здесь подробно анализируется само это понятие, а также про­гнозируются тенденции развития этой ветви юстиции в контексте судебной власти.

Не останавливаясь на понятии, содержании и задачах социаль­ной юстиции, следует отметить следующие обстоятельства: а) в рос­сийских условиях при монолитности структуры правосудия трудно говорить о наличии самостоятельной подсистемы социальной юс­тиции, хотя ее элементы существуют и даже начинают осваивать правовое пространство, традиционно отведенное для судебной дея­тельности; б) в правосудии для несовершеннолетних, независимо от того, идет ли речь о “классической” ювенальной юстиции или о пра­восудии, реализуемом общими судами, но в отношении несовер­шеннолетних, всегда участвуют представители гражданского обще­ства. Естественно, формы этого участия различны, и это зависит

от многих причин, вытекающих из правового обеспечения такого участия, от национальных традиций и т. д. Так что и в действующем российском уголовно-процессуальном законодательстве, и в теоре­тических моделях, которые создавались в настоящее время при под­готовке проектов законов о ювенальной юстиции (в них - особенно) участие представителей гражданского общества в уголовном и граж­данском судопроизводстве предусмотрено. Это не только дает осно­вание рассматривать в теории ювенальную юстицию в России в кон­тексте гражданского общества, но и требует реализовать эту идею. Отметим, что применительно к судебным системам стран, где дейст­вует ювенальная юстиция, этот вопрос не встает: там участие граж­данского общества в отправлении правосудия по делам о несовер­шеннолетних одобряется и активно изучается. Во всяком случае, за­конодательство и судебная практика стран, где функционирует юве­нальная юстиция, свидетельствует о том, что гражданское общество заняло свое место в концепции ювенальной юстиции.

Какие же характеристики гражданского общества могут быть включены в эту концепцию? Речь идет о следующих:

- массовый интерес населения к вопросам о детях и подростках групп риска. Это дети и подростки, которые находятся в усло­виях, опасных или негативных для их жизни, здоровья, нор­мального развития, безопасности, при которых нарушаются или могут быть нарушены их права и законные интересы. В от­ношении детей и подростков групп риска требуется защита их со стороны общества и государства:

- проявление населением чувства гражданской ответственности за указанную ситуацию и активного стремления принять уча­стие в преодолении опасного состояния, в котором оказались дети, в спасении их жизни и здоровья:

- подобное же отношение населения к детям - жертвам преступ­лений, к вовлечению их в совершение преступлений и иных противоправных деяний;

- создание в рамках гражданского общества его представителя­ми различных общественных объединений, в уставы которых включается деятельность по защите детей и подростков от не­благоприятных условий жизни, например защита экологиче­ской среды обитания, от неблагоприятных тенденций в нрав­ственной обстановке, в которой они живут, деятельность, на­правленная на оказание этим детям помощи в образовании, фи­зическом, эстетическом, социально позитивном воспитании:

- предусмотренное в законе участие объединения гражданского общества, а также отдельных граждан в профилактике право­нарушений несовершеннолетних;

- в рамках закона и поручения суда оказание помощи суду при осуществлении правосудия по делам о несовершеннолетних.

Так сложилось, что именно одна сторона (особенность) ювеналь­ной юстиции отразила специфику реализации ювенальной юстици-

ей функции судебной власти и участия в этой реализации граждан­ского общества. Этой общей характеристикой ювенальной юстиции стало участие в ее деятельности неюристов.

Двуединая задача ювенальной юстиции - защита прав несовер­шеннолетних и правосудие по делам о несовершеннолетних - изна­чально “втягивала” в ее орбиту неюристов, в том числе самых раз ­ных представителей гражданского общества.

Следует отметить, что история развития ювенальной юстиции в мире показала не только процесс формирования участия граждан­ского общества в правовосудии для несовершеннолетних, стимули­руемого судом. Здесь всегда была четкая “обратная связь”: широкое участие представителей гражданского общества в отправлении этой ветви правосудия постепенно создавало разные модели соци­ального правосудия. Фактически община (территориальное объе­динение гражданского общества) всегда была рядом с “детским” су­дом. поскольку судебный округ территориально мог полностью или частично с ней совпадать. И первые обращения судей по делам о не­совершеннолетних, первые поручения представителям населения адресовались судом именно общине.

Участие представителей гражданского общества в функциони­ровании ювенальной юстиции прошло длительный путь эволюции. Формы участия их были различными - от идиллического альянса разнообразных благотворительных организаций с только что соз­данным “детским” судом до попыток прямого захвата правового поля, принадлежащего суду, требований создания “общественного” правосудия. Если первый вариант стимулировался самим судом, то второй (уже в 70-х годахXX в.) потребовал от суда определенных от­ветных действий в свою защиту. Очевидно, что все эти акции проис­ходили не в практике ювенальной юстиции, где для таких карди­нальных изменений потребовались бы решения правового содер­жания. Все баталии велись на теоретическом фронте. Их кульмина­цией стал IX конгресс Международной ассоциации судей по делам несовершеннолетних, проходивший в 1974 г. в Оксфорде (Велико­британия). Этот конгресс был весьма знаменателен, в том числе и в связи с тем, что на нем был представлен один из генеральных докладов по теме “Альтернативное вмешательство в правосудии для несовершеннолетних”1.

5. Формы участия представителей гражданского обще­ства в функционировании ювенальной юстиции. Исторически сложилось несколько форм такого участия. И надо сказать, что не­которые из них возникли задолго до появления ювенальной юсти­ции. Она получила их в наследство от своих далеких предшествен­ников.

В первую очередь здесь следует сказать о роли церкви в покрови­тельстве детям-сиротам и правонарушителям. Выработанные цер­ковью специальные формы их устройства и воспитания пережили не одно столетие, а в период начала деятельности судов для несовер­шеннолетних активно использовались этими судами путем обраще­ния к церковной общине, монастырям за помощью по тем или иным вопросам, возникающим в ходе осуществления правосудия.

Сильное влияние религии на верующих, определяющее их нрав­ственный облик и поведение, также бралось на вооружение первы­ми “детскими” судами. В литературе приводится немало свиде­тельств такого влияния, например католицизма. Речь идет об Испа­нии, Италии, Португалии, Польше, Нидерландах1.

Как пишет одна из самых известных европейских исследователь­ниц проблем ювенальной юстиции Э. Вейяр-Цибульская, в Польше социальная помощь детям, связанная с отправлением правосудия, была целиком в руках церкви. Для этой страны традиционным было создание большого числа религиозных патронажных общин, покро­вительствовавших детям и подросткам, оказавшимся в неблагопри­ятных для жизни условиях. Многие из таких общин располагали не­малыми материальными ресурсами. Это позволяло им строить зда­ния, организовывая в них воспитательные учреждения для таких несовершеннолетних. Так, в 1876 г. был построен дом, который по замыслу его создателей должен был стать подобием семьи для этих детей.

Оригинальный вариант участия церкви в помощи правосудию для несовершеннолетних дала дореволюционная Россия. Согласно “Уложению о наказаниях уголовных и исправительных” дети и под­ростки в возрасте от 10 до 18 лет, совершившие преступление без разумения, могли быть отданы для исправления” в монастыри их вероисповедания, если в них не запрещалось проживание посто­ронних лиц.

Говоря о роли церкви в деятельности ювенальной юстиции, нель­зя забывать, что в указанных странах и в упомянутые времена власть церкви и ее влияние на гражданское общество были почти безграничны. И средства этого воздействия - нравственные и мате­риальные - тоже были очень велики. Это, естественно, обеспечива­ло успех ее охранительных и воспитательных акций в отношении детей и подростков. Нельзя не учитывать и того, что решения выс­ших церковных иерархов имели даже правообразующее значение. Поэтому участие представителей церкви в ювенальной юстиции даже нельзя назвать в ряде случаев квазисудебной деятельностью. Гражданское общество со времен инквизиции получило в наследст­во привычку видеть в этой деятельности власть судебную. “Разуме­ется, современный мир, сохранив эту привычку как часть веры, от­носится к рассматриваемой деятельности церкви как к одной из форм участия гражданского общества в помощи правосудию. Это тем более относится к России, пережившей длительный период мас­сового атеистического воспитания населения и потерявшей в этой связи указанное выше традиционное почитание предписаний церк­ви. В последние годы положение дел изменилось, но уже на совер­шенно новой основе. Поэтому сейчас еще трудно определить, в чем именно может (или будет) состоять взаимосвязь ювенальной юсти­ции и церкви в России. Не вызывает сомнений сегодня роль церкви и в целом религии в нравственном воспитании детей и подростков, их родителей, что, надо полагать, сможет поставить заслон антисо­циальному климату в семье, в ближайшем окружении детей и под­ростков, т. е. поднимет уровень профилактической работы в их сре­де. Примеры этого уже есть. Однако это только часть правового поля, где функционирует ювенальная юстиция.

Как уже отмечалось, суд для несовершеннолетних был в тесном взаимодействии с общиной - территориальным образованием граж­данского общества. Причем это воздействие возникло отнюдь не под влиянием позиции церкви, а само по себе. И в том и в другом случае помощь объяснялась тесной связью участников на уровне обыден­ной жизни. Можно даже говорить об элементах взаимопонимания суда для несовершеннолетних и гражданского общества в рамках ювенальной юстиции. Так определенно происходило на начальном этапе функционирования ювенальной юстиции. Эти элементы взаимопомощи просматриваются и сейчас в России, когда ювеналь­ная юстиция, не будучи еще урегулированной в законе, стихийно создается в правосудии, осуществляемом судами общей юрисдик­ции. Примеры этому даны, например, в работах некоторых судей г. Москвы, Омска, Красноярска1. Этот опыт районных судов ближе к реализации ими функций судебной власти, а участие представи­телей гражданского общества, привлекаемых судами для оказания им помощи, является, безусловно, вспомогательным.

Иначе идет процесс профилактики правонарушений несовер­шеннолетних, особенно после введения в действие упоминавшего­ся выше Федерального закона РФ “Об основах системы профилак­тики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних” от 24 июня 1999 г. В нем приоритет решений суда в отношении про­филактических действий, даже связанных с ограничением свободы «профилактируемых» подростков, не формулируется с необходимой четкостью и определенностью, а иногда о суде ничего не говорится тогда, когда это обязательно. В результате можно сказать, что исче­зает одна из важных функций судебной власти - судебный кон­троль. А именно он в мировой доктрине и судебной практике

определяет верховенство судебной власти в механизме функцио­нирования системы правоохранительных органов. В этом случае на первый план борьбы с преступностью, защиты прав и интересов отдельных граждан выступает гражданское общество, что противо­речит концепции судебной власти и снижает ее эффективность. Можно напомнить, что в 60-е годы в СССР был “бум” такой деятель­ности представителей общественности в борьбе с преступностью, и прежде всего несовершеннолетних. Чрезвычайно велика была ак­тивность этих объединений и отдельных граждан в указанной об­ласти, что нашло отражение и в законодательстве: институт обще­ственных воспитателей несовершеннолетних получил отражение в УПК РСФСР, других союзных республик; ведомственные норма­тивные акты Прокуратуры, МВД, министерств юстиции регулиро­вали участие общественности в проведении следственных и судеб­ных действий в качестве общественных помощников лиц, проводя­щих дознание, следователей, прокуроров.

Однако этот «бум» относительно скоро прекратился, поскольку гражданское общество в таком качестве не было приспособлено к взаимодействию с судебной властью. Оно оказалось малоэффек­тивным. Мешало то, что концептуально в механизме реализации су­дебной власти роль представителей гражданского общества может быть только вспомогательной. В противном случае мы будем иметь дело не с правосудием, а с чем-то иным, выходящим за его правовое поле.

Результатом описанной ситуации вначале фактически, а затем и юридически стал оформленный отказ от привлечения разнооб­разных “общественных помощников” в судебный процесс. Приме­нительно к делам о несовершеннолетних было сохранено право суда вызывать в судебное заседание этих представителей для получения от них сведений об обстоятельствах жизни и воспитания несовер­шеннолетних подсудимых (ст. 400 УПК РСФСР). В случае необходи­мости суд мог допросить их в качестве свидетелей. Новый УПК РФ эту норму исключил.

Таким образом, оценивая концептуальное содержание взаимо­связи ювенальной юстиции и гражданского общества, необходимо сделать следующие общие выводы:

- органической частью концепции ювенальной юстиции явля­ется участие в ее механизме представителей гражданского общества;

- общим с правосудием «для взрослых» является делегирование гражданским обществом в установленном в законе порядке своих представителей в число народных (до принятия УПК РФ) и присяжных заседателей, а также представителей и защитни­ков интересов граждан в судебном процессе;

- специфика такого делегирования в рамках ювенальной юсти­ции состоит (или должна состоять) в особых правилах отбора народных и присяжных заседателей, в наделении их специаль-

ными качествами, относящимися к их образованию, профес­сии, жизненному опыту;

- специфика ювенальной юстиции состоит в том, что историче­ски сложилась органическая связь с судебным округом суда для несовершеннолетних и общины - территориального образова­ния гражданского общества. Именно в рамках этой взаимосвя­зи происходила и происходит поныне совместная деятельность суда для несовершеннолетних и организаций гражданского об­щества, а также разграничение их полномочий. Последнее осо­бенно важно с учетом того, что ювенальная юстиция при всем разнообразии участвующих в ее деятельности органов остает­ся прежде всего правосудием;

- доктрина и законодательство дают судебной власти и граж­данскому обществу широкий спектр самостоятельных функ­ций. Однако, соединившись в рамках ювенальной юстиции, оба этих важнейших института действуют на правовом про­странстве, определенном законодательством о судоустрой­стве и судопроизводстве, что должно учитываться другими за­конодательными актами страны. Российские законодатели, создающие в настоящее время большое число таких законода­тельных актов, должны, видимо, принять во внимание, что нормы, относящиеся к гражданскому обществу, не должны на­рушать принципы и нормы судебного процесса.

6. Ювенальная юстиция и новый УПК Российской Федера­ции. Новый УПК РФ не создал автономную систему ювенальной юс­тиции, но он содержит немало норм, которых не было в УПК РСФСР, приближающих к ней российское правосудие. Это позволяет смот­реть в будущее оптимистично. Напомним, что в большинстве стран мира ювенальная юстиция функционирует на базе специальных за­конов о ней или решений высших судебных органов, а не на базе норм уголовно-процессуальных кодексов. Так что этот вариант со­храняется и для России. ^

Новый УПК РФ нельзя оценить однозначно как создающий пра­вовую базу ювенальной юстиции. Кое в чем есть и потери по сравне­нию с УПК РСФСР, хотя и небольшие. Напомним, что правовая база для создания в России ювенальной юстиции существовала и рань­ше, так что препятствий правового характера не было. Несомнен­ным приближением УПК РФ к мировым стандартам ювенальной юстиции, к ее философии и концепции как специфической формы реализации функции судебной власти являются;

а) расширение охранительной функции судебной власти, что вы­разилось в значительном расширении прав законных представите­лей несовершеннолетних, в более раннем включиении их и защит­ников несовершеннолетних в процесс;

б) большее отражение специфики ювенального суда, а именно реализация функции судебной власти единоличным судьей,

в) повышение уровня применения специальных неюридических знаний в делах несовершеннолетних путем обязательного в них участия педагогов и психологов, чего не было предусмотрено в УПК РСФСР;

г) расширение круга лиц, которым суд поручает присмотр за не­совершеннолетним как меру пресечения. К ним отнесены теперь “другие заслуживающие доверия лица”. Их не было в УПК РСФСР.

Что касается “потерь" ювенальной юстиции в новом УПК РФ, то, пожалуй, пострадало гражданское общество: нет нормы, аналогич­ной ст. 400 УПК РСФСР, предусматривавшей вызов в суд представи­телей общественности при рассмотрении дел несовершеннолетних. В последние годы в связи с перестройкой российской экономики, появлением в ней частного сектора роль представителей админист­рации, профсоюзов в рамках уголовного судопроизводства явно снизилась, а указанная ст. 400 УПК РСФСР практически не действо­вала. Так что ее исключение из УПК РФ вполне закономерно. Но по­теря все же есть: дело в том, что именно в последние годы активизи­ровалась служба социальной защиты и помощи несовершеннолет­ним, и ее представителей суды стали приглашать в судебные заседа­ния в порядке ст. 400. Суды поручали им сбор данных об условиях жизни и воспитания несовершеннолетних подсудимых, о чем во­лонтеры социальной защиты представляли суду отчеты и допраши­вались в судебном заседании. Эта деятельность распространена в странах, где действуют суды для несовершеннолетних и осуществ­ляют ее работники службы пробации. Поскольку новый УПК РФ не дает суду юридической возможности использовать этот полез­ный ресурс, судебная практика потребует правового урегулирова­ния деятельности социальных помощников суда в делах несовер­шеннолетних. Возможно, будет принят вариант службы пробации, оправдавшей себя в рамках ювенальной юстиции.

7. Ювенальная юстиция - модель правосудия будущего: проблемы судебной власти и гражданского общества. Свое наименование “правосудие будущего” ювенальная юстиция получи­ла от многих известных западных исследователей этой судебной системы и судебной юрисдикции. Такую оценку быстро получили первые “детские” суды в начале XX в. По мере формирования юве­нальной юстиции в нашем современном представлении о ней как о системе судов для несовершеннолетних с их вспомогательными службами мысли создать нечто подобное зарождались у многих ис­следователей - юристов и неюристов.

В XX в. ювенальная юстиция довольно долго основательно идеа­лизировалась, а ее достоинства во взглядах ее сторонников пред­ставлялись универсальными для всего правосудия, для всей юсти­ции - уголовной, гражданской, административной. И это происхо­дило в течение длительного времени.

Из рассмотренных выше особенностей ювенальной юстиции можно понять, какие из них и почему были избраны для конструи­

рования на ее базе универсальной модели “правосудия будущего”. Это следующие:

- осуществление двуединой задачи судебной защиты человека и гражданина и судебного преследования:

- приоритет охранительной функции суда;

- широкая социальная база правосудия, позволяющая связать указанную двуединую задачу суда с глубоким и всесторонним анализом причин и условий, способствовавших правонаруше­нию и возникновению юридической ответственности, наказа­ния, иных мер воздействия и их максимальной индивидуали­зации;

- наличие комплексной юрисдикции суда для несовершеннолет­них (в одних странах) или тенденции ее формирования (в дру­гих странах), что способствует всесторонности исследования в рамках правосудия всех вопросов, обстоятельств, причинно связанных с рассматриваемым судом делом, и возможностью решить их комплексно в рамках одного судопроизводства:

- большая вариативность моделей судов для несовершеннолет­них даже в рамках основных правовых и судебных систем, что позволяет выбрать наиболее приемлемые для создания новых моделей судов общей юрисдикции;

- гуманистическая ориентация ювенальной юстиции в приме­нении мер воздействия за совершенное деяние способствует успешной ресоциализации неопасных правонарушителей и предупреждению рецидива преступлений среди неустойчи­вых или слабых социально-демографических групп населения (женщин, молодых взрослых, близких по возрасту к несовер­шеннолетним, или старших возрастных групп).

Приведенный перечень позитивных характеристик ювенальной юстиции можно было бы расширить. Однако в теории и практике были и есть разные периоды оценки ювенальной юстиции. И нельзя забывать, что именно в настоящее время отношение к ней не столь идиллическое, а потому и о ней как о модели “правосудия будущего” приходится говорить со многими оговорками. И здесь важно оце­нить эту теоретическую модель именно с позиций уже рассмотрен­ного соотношения в ювенальной юстиции функций судебной власти и акций гражданского общества.

Очевидно, всякая модель суда должна предусматривать, что он должен быть в максимальной степени организован для исполнения функции судебной власти. Значит, модель «правосудия будущего», если ее хотят построить на базе ювенальной юстиции, должна отра­зить ее достоинства, но учесть и ее недостатки, которые, естествен­но, в модель “правосудия будущего” по возможности не следует включать. А в ювенальной юстиции за 100 с лишним лет ее сущест­вования таких недостатков обнаружилось достаточно. Справедли­вости ради надо сказать, что эти недостатки тоже отмечаются, причем не только противниками ювенальной юстиции, но и ее сто­ронниками. В их числе именно те, которые определяют “непохо­жесть" ювенальной юстиции на правосудие и дают базу для расши­рения границ теоретического понятия ювенальной юстиции, для превращения ее в институт социальной помощи. К этим призна­кам-недостаткам ювенальной юстиции относят:

- недостаточную правовую и процессуальную защищенность участников судебного процесса в связи с неформальным харак­тером процедуры в суде для несовершеннолетних;

- опасность передачи многих правовых вопросов для решения неюристам в связи с большим диапазоном их участия в право­судии для несовершеннолетних;

- спорность преимущественного применения к лицам, осужден­ным судами общей юрисдикции, мер, заменяющих уголовное наказание.

Если сопоставить перечисленные выше преимущества ювеналь­ной юстиции как теоретической базы, модели “правосудия будуще­го” с данными недостатками, бросается в глаза то, что преимущест­ва относятся к тем, что образуют юридическую базу реализации су­дебной власти, которая сформулирована и анализировалась выше. Недостатки ювенальной юстиции, напротив, могут образовать пре­граду нормальному осуществлению судом главной генеральной его функции. Как сохранить баланс сил в этом альянсе противоречий? Ответ на этот вопрос следует искать в будущем законодательстве России о ювенальной юстиции и в тщательном разностороннем анализе всей судебной практики ювенальной юстиции XX- начала XXI вв. Но во всех случаях этот внутренний конфликт достоинств и недостатков полностью устранить невозможно.

<< | >>
Источник: Под ред. И.Л. Петрухина. СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ. 2003

Еще по теме §11. Ювенальная юстиция - между судебной властью и гражданским обществом:

  1. § 3. Судебная власть и гражданское общество
  2. 2. Система и компетенция органов государственной власти, осуществляющих управление в области юстиции
  3. § 1. Судебная власть в системе разделения властей
  4. 13. 3. _Правовое государство и гражданское общество
  5. Разграничение полномочий между уровнями власти в сфере социальной политики
  6. § 2. Внутрисистемное управление в органах судебной власти
  7. 5. Взаимодействие органов местного самоуправления и органов государственной власти в условиях информатизации общества
  8. § 6. Понятие и формы реализации судебной власти
  9. §1. Независимость судебной власти
  10. Статья 110. Распределение судебных расходов между лицами, участвующими в деле
  11. Статья 110. Распределение судебных расходов между лицами, участвующими в деле
  12. § 1. Роль судебной власти в государственном управлении