<<
>>

§ 3. Судебная власть и гражданское общество

Рассматривая роль судебной власти в процессе функционирова­ния гражданского общества, мы прежде всего сталкиваемся с необ­ходимостью определить понятие последнего, а также его соотноше­ние с обществом как целостной, органической системой, включаю­щей в себя политическую организацию, т.
е. государство. Поскольку глубокое исследование всех указанных социальных феноменов яв­ляется предметом теории государства и права, конституционного права и ряда других научных дисциплин, то мы ограничимся лишь фиксированием отправных позиций, обусловливающих все после­дующие построения и выводы.

Соотношение государства и общества представляет собой соот­ношение части и целого. “В паре взаимосвязанных элементов “об­щество - государство” ведущую, определяющую роль играет обще­ство. Именно оно порождает государство, становясь его содержани­ем и отводя ему тем самым место одной только политической формы. Принцип детерминированности государства обществом остается нерушимым и тогда, когда речь идет о политической системе тота­литарного типа. Тоталитаризм, как и демократия, социально обу­словлен”.

“Территория” государства в системе общественного организма очерчивается реальным пространством отношений власти - подчи­нения, т. е. таких отношений, в которых носитель государственной власти облечен правами (правомочиями), а лица, на которых рас­пространяются его действия и решения, обладают лишь обязан­ностью выполнять предъявляемые им требования. Указанная сфе­ра властеотношений может как фактически, так и юридически рас­пространяться на всю сферу социальной жизнедеятельности. В этом случае имеет место тотальное поглощение общества государ­ством (тоталитаризм). В тех же случаях, когда в обществе сохраня­ется сфера отношений, либо полностью защищенных от государст­венного вмешательства, либо таких, где государство выступает в ка­честве равноправной (и равнообязанной) стороны, то эту сферу обычно называют гражданским обществом.

Нельзя не отметить при этом, что сам термин “гражданское общество” в различных тео­ретических концепциях приобретал (и приобретает) неодинаковый смысл.

В частности, Гегель рассматривал гражданское общество как связующее звено, находящееся между разрозненными индивидами и государством как высшей формой человеческой организации.

Характеризуя современное гражданское общество, Л. И. Спиридо­нов выделяет в нем три уровня общественных отношений. Первый

уровень “связан с производством самого человека и охватывает сфе­ру семьи, быта и культуры, в частности образование)”. Второй уро­вень включает область экономики (производство, распределение, обмен и производственное потребление). “Именно здесь, - пишет Л. И. Спиридонов, - реализуется тот процесс обмена вещами (това­рами) и деятельностью, который объединяет изолированных инди­видов в общественный коллектив". Третий уровень - это сфера по­литики, т. е. “общественных отношений, в которых реализуется борьба за участие населения в общих делах, осуществляемых госу­дарством, и в определении направлений его деятельности”.

Таким образом, гражданское общество включает в себя все раз­новидности общественных отношений (экономические, политиче­ские, культурные и т. п.), которые свойственны обществу в целом.

Специфика гражданского общества состоит в его способности саморегулироваться, в относительной автономности от государст­венно-властного вмешательства.

Как отмечает В. А. Четвернин, “основные механизмы саморегу­лирования гражданского общества - это свободный рынок (эконо­мический механизм), политическая свобода и свободный доступ к независимому правосудию (юридический механизм)”.

Относительность автономности гражданского общества и госу­дарства от общества как органической целостности (социального организма) очевидна хотя бы потому, что субъектами отношений, существующих в каждом из них, являются одни и те же индивиды и их группы, объединения ит.п., составляющие население той или иной страны. Один и тот же человек может быть государственным чиновником, членом общественного неправительственного объеди­нения, а также занимать иные социальные позиции (собственник жилья, член семьи, обладатель ученой степени и т.

п.). Поэтому представляется справедливым утверждение Л. С. Мамута, согласно которому “уровень цивилизационной зрелости государства, харак­тер его устройства и деятельности детерминируются многими фак­торами. В большой мере социальными качествами и политико­правовой культурой, гражданско-нравственной (или безнравствен­ной) позицией членов государства. Каковы в действительности и все вместе взятые - таково и государство, ими образуемое. Оно не лучше их, но и не хуже”.

Кроме того, представляется весьма важным утверждение Л. С. Мамута, согласно которому “государственность есть публич­но-властная форма организации социально стратифицированного общества. Эта организация объемлет собой всех членов данного об­щества и вместе с тем претворяется в систему отношений, норм, уч­реждений публичной власти".

Именно характер социальной структуры общества, основой ко­торой являются отношения собственности, в конечном итоге опре­деляет и степень цивилизованности государства, и уровень раз­вития структур гражданского общества. Чтобы уяснить значение судебной власти в этих процессах применительно к современной России, необходимо хотя бы кратко отметить основные черты пере­живаемого нашей страной исторического этапа. Прежде всего сле­дует подчеркнуть его уникальность, которая проявляется в следую­щем.

1. Существовавший в стране тоталитарный режим не только был самым длительным по времени, но и отличался наибольшим подчинением государству всех сторон жизни общества. Уничтожив сам институт частной собственности и искоренив слабые ростки де­мократии и гражданского общества, государство превратилось в не­ограниченного властелина каждого из своих подданных. Одновре­менно была создана и активно внедрялась в сознание людей специ­фическая идеология, представляющая собой квазирелигию.

2. Несмотря на бесчеловечную сущность режима, маскирующая и подкрепляющая его идеология обладала (и до известной степени обладает и сейчас) определенной притягательной силой и, помимо всего прочего, помогала людям создать защитный психологический механизм, позволяющий примириться с тяготами реальной жизни.

В то же время резкий разрыв между идеологическими мифами и объективной реальностью породил не только двойную мораль, двоемыслие в сфере нравственной, но и определенным образом де­формировал правовую систему: в различных сферах жизни в боль­шей или меньшей степени нормативная модель правового регули­рования (т. е. действующее законодательство) не совпадало с приня­тыми правилами функционирования правоохранительных органов и суда.

3. Превращение государства в единственного и всеобъемлющего собственника породило нивелировку отношений с ним различных профессиональных и иных социальных групп, которые оказались равно бесправными и зависимыми.

Дифференциация социально-профессиональных групп населе­ния происходила лишь по степени благ, представляемых им госу­дарством, и по наличию или отсутствию возможности (легально или нелегально) участвовать в их распределении.

Деструктуризация общества, его атомизация сопровождались возникновением механизмов, обеспечивающих функционирование лишенной естественных стимулов экономической системы, а также реализации государственной власти вне и помимо легально уста­новленных правомочий и процедур. Такого рода механизмами ста­ли теневая экономика и теневая политика. Поскольку последние оп­ределяли повседневную жизнь в большей мере, чем писаные зако­ны, почвы для воспитания уважения к праву как цивилизованной форме идеи справедливости и инструмента защиты от произвола фактически не существовало. Отстаивая свои интересы, люди предпочитали обращаться в партийные органы, обоснованно рас­сматривая их как главных и единственных субъектов властных полномочий.

4. Искажение сущности права, а также институтов, призванных обеспечивать исполнение законов, официально закреплялось и под­креплялось признанием высшей обязательной силы партийных ре­шений, в том числе совместных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Ведомственное нормотворчество служило юриди­ческим средством регулирования реально функционирующей юсти­ции, дополняющим арсенал прямых воздействий “директивных ор­ганов”, т.

е. высших партийных структур.

5. Существование в параллельных мирах (мире писаных зако­нов и мире фактически действующих правил поведения) стирало грань между правомерным и неправомерным поведением, резко снижало для членов общества ценность юридической осведомлен­ности, разрывало связь между правом и нравственностью, разви­вая между тем исключительную способность людей к адаптации и выживанию.

6. Внутренняя организация социалистического общества до пре­дела сужала возможности социальной мобильности и снижала зна­чение индивидуальных качеств личности, абсолютизируя при этом социальные статусы и роли. Это деформировало развиваемую усло­виями жизни способность к адаптации, придавая ей однобокий ха­рактер, искажало систему ценностных ориентаций, подменяло под­линную творческую инициативу “имитацией бурной деятельно­сти”. Все это, как и многое другое, противоречило естественным по­требностям человека в разумном применении и использовании результатов своего труда и порождало психологический диском­форт. Смягчению последнего способствовала система ложного соз­нания, которая иногда становилась не обязательным атрибутом ро­левого поведения, а собственным мироощущением человека.

Стремительное и достаточно неожиданное (хотя исторически и закономерное) крушение устоявшегося порядка существования людей первоначально проявилось в форме смены официально дек­ларируемой системы ценностей. Наиболее существенным следстви­ем этого явилось то, что люди, не имеющие ни собственности, ни власти, обрели слово. Это в решающей степени способствовало

разрушению идеологической компоненты режима, которая и без того была подорвана деканонизацией Сталина, бескровным свер­жением Хрущева, разорвавшим нерушимую ранее связь между со­циальным статусом “вождя” и его физическим существованием.

Падение цензурных преград и резкое ослабление боязни репрес­сий за свободные высказывания обнажило враждебное и отчужден­ное отношение людей к государственной власти. Вместе с тем обна­родование средствами массовой информации данных о бедствен­ном положении в экономике, правоохранительной сфере, экологии и т.

п. оказало сильное воздействие на массовое сознание. Причем характер этого воздействия оказался противоположным по своей тональности и направленности существовавшим ранее методам идеологической обработки.

Если в прежние времена действительное положение дел искажа­лось до неузнаваемости в лучшую сторону, то избавившиеся от цен­зурных пут средства массовой информации, во-первых, сосредото­чили свое внимание на трудностях, противоречиях и негативных аспектах нашей жизни, а во-вторых, стали выразителями мнений различных политических сил, в результате чего картина мира утра­тила свою былую однозначность и создала для потребителей ин­формации непривычную ситуацию выбора фактов и оценок, совпа­дающих с его мироощущением.

Вместе с тем фактическое разрушение идеологической компо­ненты не означает еще полного крушения системы властвования. Отсутствие частной собственности (во всяком случае в более или менее развитом виде), горизонтальных структур гражданского об­щества лишает стабильной основы, а иногда искажает саму сущ­ность институтов, свойственных демократическому государству.

Тем не менее процесс переустройства публичной власти, станов­ление института собственности и возникновения “третьего секто­ра” (т. е. неправительственных, некоммерческих организаций) на­чался. .

Трансформация системы судебных органов в самостоятельную ветвь власти, ограничение свободы законодателя не только положе­ниями конституции, но и общепризнанными принципами и норма­ми международного права, а также расширение сферы обществен­ных отношений, получивших правовую защиту, являются фактора­ми, влияющими на развитие гражданского общества и изменение стереотипов массового поведения.

Подтверждением сказанного может служить, с одной стороны, бурный количественный рост правозащитных и иных обществен­ных организаций, а с другой - рост потребности людей в правовой помощи и судебной защите.

Однако применительно к первому из отмеченных обстоятельств необходимо подчеркнуть следующее. Реальным противовесом вла­стной силе государства структуры гражданского общества стано­вятся лишь тогда, когда они обретают массовую базу. Ее организа­ционными формами являются прежде всего профсоюзы и полити­ческие партии. В определенных условиях первостепенное значение может приобретать церковь. При становлении любого тоталитарно­го режима именно эти институты либо ликвидируются (запрет по­литических партий, кроме той, которая является опорой режима), либо выхолащивается и искажается их социальное назначение (ого­сударствление профсоюзов, подчинение церкви властным структу­рам и т. п.).

Что же касается второго из отмеченных обстоятельств, то мы ос­тановимся на нем более подробно.

Одним из следствий перемен в экономической и политической сферах явилось резкое повышение общественной потребности в юристах, что объективно выразилось как в стремительном росте числа юридических учебных заведений (и количества учащихся в них), так и в повышении престижа профессии юриста, в особенно­сти специалиста в области гражданского и финансового права.

Начавшееся возрождение института частной собственности и постоянное расширение негосударственного сектора в экономике, а также конституционное закрепление права на судебную защиту - все это объективно повысило значение юридических знаний как в производственной, так и в бытовой сферах жизни людей. В свою очередь, эти изменения пришли в противоречие с сохранившейся системой как судебных органов, так и иных юридических учрежде­ний, задачи, функции и кадровый состав которых корреспондиро­вали прежнему политико-административному устройству общест­ва. Достаточно сказать, что численность судей и адвокатов не соот­ветствовала и не соответствует потребностям в судебной защите и юридической помощи.

Существующее противоречие усугубляется особенностями массового правосознания, которое формировалось и формирует­ся в условиях большего или меньшего расхождения между писаны­ми законами и реальной деятельностью государственных структур. В этих условиях стремление прибегнуть к судебной защите зачас­тую подменяется поиском неформальных контактов с должност­ным лицом, принимающим соответствующее решение (включая контакты противоправного характера), либо отказом от защиты своих законных прав и интересов, готовностью пожертвовать ими, лишь бы “не связываться” с представителями власти, не вступать в судебные тяжбы, избежать “хождения по инстанциям”.

Описанная ситуация характеризует общество в целом, а следова­тельно, и его отдельные структуры, как вертикальные, так и гори­зонтальные.

С этой точки зрения и становление судебной власти как обяза­тельного атрибута правового, демократического государства, и раз­витие процессов гражданской самоорганизации общества имеют один и тот же источник - изменение социального поведения людей. В свою очередь такое изменение предполагает преодоление широко

распространенных стереотипов массового (и не только его, но и про­фессионального) правосознания, препятствующих или искажаю­щих социальную активность людей. Одним из таких стереотипов является повсеместно встречающееся противопоставление госу­дарства и общества. Между тем и то и другое имеют одну и ту же суб­станцию - народ. “В рамках государства общество и народ - явления однопорядковые, по своему “человеческому материалу “тождест­венные”.

Не менее важно и то, что горизонтальные структуры, т. е. инсти­туты гражданского общества, не существуют изолированно от пуб­лично-правового поля. Достаточно сказать, что Федеральный закон “Об общественных объединениях" от 19 мая 1995 г. не только декла­рирует право граждан на объединение, но и устанавливает органи­зационно-правововые формы общественных объединений, прин­ципы их создания и деятельности, порядок государственной регист­рации и т. п.

Будучи составными частями социального целого, судебная власть в лице ее носителей и институты гражданского общества в различных формах взаимодействуют друг с другом. При этом ха­рактер и направленность этого взаимодействия отражают уровень правовой и политической культуры обеих сторон.

Действенность судебной власти как важнейшего института пра­вового демократического государства зависит не только от количе­ства судей, их профессиональной подготовки, надлежащего финан­сирования судов ит.п.,нои от активности граждан в отстаивании своих прав, их приверженности легальным формам разрешения конфликтов. Поддерживая такого рода активность, общественные объединения не только помогают своим членам (или иным лицам) решить возникшую проблему, но и побуждают судей ощущать свою ответственность за законное и справедливое решение не только пе­ред сторонами, но и перед более широким кругом лиц.

Следует отметить, что эмпирические данные, которыми мы рас­полагаем, свидетельствуют о довольно скромной роли, которую иг­рают правозащитные организации в оказании юридической помо­щи гражданам.

Результаты ответа на вопрос “Кем оказывалась Вам юридическая помощь?” оказались следующими:

- адвокат юридической консультации - 43,8%;

- юрист при профсоюзной организации - 10,4%; знакомый юрист-33,6%;

- судья - 10,2%;

- прокурор - 7,5%;

- сотрудник милиции - 10,6%;

- член правозащитной организации - 2,6%;

- иное лицо-6,5%.

Вместе с тем отмечается достаточно стабильный рост числа ис­ков о защите прав потребителей, что свидетельствует о растущей активности действующих в этой сфере неправительственных обще­ственных организаций (правда, доля такого рода исков в общем ко­личестве гражданских дел, рассмотренных судами, не превышает 0,6%).

Разумеется, степень активности правозащитных неправитель­ственных организаций не является ни глобальным, ни решающим показателем степени зрелости гражданского общества. Но их дея­тельность может служить побудительным стимулом социальной ак­тивности граждан, без которой не станет реальностью ни правовое государство, ни демократическое устройство общественной жизни. “Если широкие слои энергичных и образованных граждан, - пишет Джон Ролз, - не будут участвовать в демократическом процессе, если они всецело посвятят себя заботам частной жизни, то каки­ми бы совершенными ни были политические институты, они не­избежно окажутся в руках тех, кто стремится к господству, кто ради власти и военной славы, ради корыстных классовых и эко­номических интересов, а тем более из религиозного и национали­стического фанатизма, готов использовать государственный аппа­рат для навязывания своей воли. Без социальной активности граж­дан, без их политических добродетелей нельзя защитить демокра­тические свободы и сохранить конституционный режим“.

Состояние судебной власти является одной из важнейших (если не важнейшей) характеристикой социального целого. Именно оно отражает и степень развитости конституционализма, т. е. эффек­тивности механизма сдержек и противовесов, и уровень защищен­ности прав и свобод личности, и зрелость структур гражданского общества, являющихся фундаментом демократии. Основными кри­териями оценки состояния судебной власти, помимо ее реальных роли и места в системе сдержек и противовесов, являются доступ­ность судебной защиты прав и законных интересов физических и юридических лиц, справедливость используемых процедур и бес­пристрастность судей.

Доступность судебной защиты определяется характером пра­вового регулирования не только порядка обращения в суд, но и всей процедуры рассмотрения дел, а также организационно-

техническими факторами, которые влияют на реальную возмож­ность использования права на судебную защиту.

Если действующее российское законодательство в принципе обеспечивает свободу обращения в суд, то материальные (в самом широком смысле слова) гарантии права на судебную защиту нельзя признать достаточными.

В подтверждение этого достаточно сослаться на постановление V Всероссийского съезда судей (ноябрь 2000 г.), где в числе задач, решение которых необходимо для нормального функционирования судебной системы, указываются следующие:

- укрепление судебной системы высококвалифицированными кадрами судей и работников аппарата суда;

- обеспечение судов необходимыми финансовыми средствами и материально-техническими ресурсами;

- обеспечение судей жилыми помещениями в установленном за­коном порядке и т. д.

Проведенное в Ростовской области независимой общественной организацией “Христиане против пыток и детского рабства” исследо­вание условий работы районных судов свидетельствует о резком рас­хождении между установленными нормативами и элементарно не­обходимым материально-техническим обеспечением, с одной сторо­ны, и фактическим положением дел - с другой.

Сопоставляя п. 1. 12 раздела Норм нагрузки судей, судебных ис­полнителей и работников аппарата районных (городских) судов, ко­торый устанавливает обязательный перечень помещений в здании суда, с реально имеющимися в 14 судах области, авторы представ­ляют полученные данные в виде следующей таблицы:

В здании районного (городского) суда должны быть: Имеется

(количество

судов)

Отсутствует

(количество

судов)

Кабинет для консультанта, помощника председателя суда 9 5
Комнаты для канцелярий по уголовным и гражданским делам 14 0
Комната для прокуроров 4 10
Комната для адвокатов 0 14
Помещение для арестованных и конвоя 9 5
Помещение для охраны суда 9 5
Библиотека 0 14
Компьютерный зал 0 14
Машинописное бюро 2 12
Помещение для множительной техники 2 12

Продолжение
В здании районного (городского) суда должны быть: Имеется

(количество

судов)

Отсутствует

(количество

судов)

Комната психологической разгрузки 1 13
Помещение для архива 14 0
Комната для приема 2 12
Гардероб 0 14
Помещения для хранения вещественных доказательств 2 12
Бытовые помещения для инвентаря уборщиц 7 7
Помещение для водителей 1 13

Авторы исследования отмечают недостаточное обеспечение судов оргтехникой и расходными материалами. В частности, отсут­ствие расходных материалов (конверты, бумага, картриджи и т. п.) приводит к тому, что от лиц, обращающихся в суд с исковым заявле­нием, работники суда требуют конверты, бумагу, ручки, стержни и другие канцелярские принадлежности. Такие требования к ист­цам затрудняют доступ к правосудию, увеличивая их финансовые затраты. Доступность судебной защиты снижается и высокой на­грузкой судей, не только порождающей волокиту, но и отрицательно влияющей на качество рассмотрения дел.

Эффективность судебной защиты может быть достигнута лишь при условии справедливости установленной процедуры. Понятие справедливости порядка рассмотрения дел в суде в основных своих чертах раскрыто в ст. 6 Европейской конвенции о защите прав чело­века и основных свобод 1950 г. (ратифицирована Россией в марте 1998 г). В соответствии с ч. 1 этой статьи каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на осно­вании закона. При этом предусматриваются следующие возможные ограничения принципа гласности: судебное решение объявляется публично, однако на судебные заседания в течение всего процесса или его части публика может не допускаться по соображениям мо­рали, общественного порядка или государственной безопасности, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или - в той мере, в какой это, по

мнению суда, строго необходимо - при особых обстоятельствах, ко­гда гласность нарушала бы интересы правосудия.

Пункты 2 и 3 ст. 6 Конвенции посвящены правам обвиняемого. Пункт 2 закрепляет принцип презумпции невиновности (“каждый человек, обвиняемый в совершении уголовного преступления, счи­тается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет уста­новлена законным порядком”), а в силу п. 3 каждый обвиняемый имеет как минимум следующие права:

а) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понят­ном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвине­ния;

б) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;

в) защищать себя лично, или через посредство выбранного им защитника или, если у него нет достаточных средств, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требу­ют интересы правосудия;

г) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, а так­же иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;

д) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке.

Все эти положения конкретизируются и развиваются в решени­ях Европейского суда по правам человека, что может быть темой са­мостоятельного исследования.

Наконец, беспристрастность судей, их объективность при при­нятии решений определяется как степенью их подлинной (а не толь­ко законодательно установленной) независимости, так и характе­ром профессионального правосознания, внутренним усвоением и принятием правил состязательной процедуры, обеспечивающей участникам процесса право на защиту своих законных интересов.

Очевидно, что три отмеченные характеристики состояния судеб­ной власти тесно связаны между собой и имеют общую основу - уро­вень политико-правовой зрелости как государственной формы орга­низации общества и процессов его самоорганизации, гражданской активности населения в судебной защите своих прав.

Таким образом, судебная власть (как и другие ветви власти) и структуры гражданского общества связаны генетически. В обще­стве, где нет места для гражданской инициативы, не может сущест­вовать и независимая судебная власть, а широкое распространение нигилистического настроя массового сознания по отношению к ле-

гальным формам удовлетворения своих потребностей и защиты ин­тересов разрушает фундамент существования судебной власти.

“Невозможно заставить людей уважать публичную власть. - пишет Л. С. Мамут, - нельзя их обязать влюбляться в государство, в государственно-организованный народ и пылать нежной страстью к нему. Однако обречено стоять на хилых ногах и быть бессильным, неспособным отправлять все присущие ему функции то государство, членам которого чужда гражданственность и которые бравируют своим вызывающе-эгоцентричным отношением к нему, кичатся сво­им политическим абсентеизмом и невежеством”.

Гражданственность означает ясное осознание человеком, что “без его соответствующих личных усилий не возникнут и не упро­чатся демократические институты публичной власти, не устано­вится правовой порядок, люди не получат возможность в должном объеме осуществлять и защищать свои права и свободы”.

<< | >>
Источник: Под ред. И.Л. Петрухина. СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ. 2003

Еще по теме § 3. Судебная власть и гражданское общество:

  1. §11. Ювенальная юстиция - между судебной властью и гражданским обществом
  2. § 1. Судебная власть в системе разделения властей
  3. 13. 3. _Правовое государство и гражданское общество
  4. 5. Взаимодействие органов местного самоуправления и органов государственной власти в условиях информатизации общества
  5. § 6. Понятие и формы реализации судебной власти
  6. §1. Независимость судебной власти
  7. § 1. Роль судебной власти в государственном управлении
  8. 1.1.5. Судебная власть
  9. § 1. Роль судебной власти в государственном управлении
  10. § 2. Внутрисистемное управление в органах судебной власти
  11. § 1. Правовые основы самостоятельности судебной власти и независимости судей
  12. § 2. Судебная власть как инструмент самоограничения государства
  13. 3. Судебная власть
  14. § 3. Общий надзор прокуратуры и судебная власть
  15. § 2. Законодательная регламентация внутрисистемного контроля судебной власти
  16. Глава1. ОБЩАЯ ТЕОРИЯ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ
  17. Глава II. ВЛАСТЬ СУДЕБНАЯ, ПРЕДСТАВИТЕЛЬНАЯ И ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ
  18. Глава V. ОРГАНИЗАЦИЯ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ В РОССИИ
  19. Под ред. И.Л. Петрухина. СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ, 2003