§ 4. Самооборона и иные формы правомерного применения силы

Устав ООН к числу основных принципов относит запрет применения силы или угрозы ее применения, который в ст. 2 (п. 4) сформулирован следующим образом: «Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».

Устав прямо определяет две ситуации правомерного применение вооруженной силы: коллективные действия для поддержания или восстановления международного мира и безопасности (ст. 42); осуществление права на индивидуальную или коллек-тивную самооборону в ответ на вооруженное нападение (ст. 51). В первой ситуации необходима санкция СБ ООН, действующего на основании гл. VII Устава, во втором — государству или государствам, осуществляющим право на самооборону, надлежит незамедлительно известить С Б ООН о предпринимаемых ими мерах. Для принудительных действий С Б ООН может также использовать региональные органы, при условии, что такие действия предпринимаются по уполномочию Совета и под его руководством.

Отдельным случаем правомерного применения силы может быть вооруженная борьба, которую ведут национально-освобо-дительные движения, представляющие нации и народы, стре-мящиеся к самостоятельности, т. е. к реализации права на са-моопределение в форме создания собственного государства. Разновидностью такого применения силы может быть воору-женная борьба движения, преобразовавшегося в законное и полноценное правительство, за восстановление юрисдикции над территориями, контролируемыми силами, противостоящими центральному правительству и претендующими на полную независимость. В конкретных исторических и политических условиях становления Китайской Народной Республики официальная советская доктрина международною права отстаивала право КНР на восстановление своей юрисдикции над Тайванем с применением силы.

Устав ООН допускает применение силы еще и против «вражеских государств», т. е. тех, кто нес ответственность за развязывание Второй мировой войны. Такие меры могут предприниматься ООН или региональными организациями, причем без уполномочения со стороны СБ ООН и, наконец, государствами, которые были союзниками в противостоянии агрессорам. Государства, которые в период разработки Устава именовали «вражескими », уже давно являются полноправными членами международного сообщества. Понятие «вражеские государства» является архаичным, но его устранение требует изменения Устава.

Та часть Устава, которая говорит о «воздержании от применения силы», устанавливает запреты и их пределы, а положения, определяющие параметры самообороны, имеют характер разрешения. Право на самооборону сформировалось задолго до Устава ООН, который это право в чем-то кодифицировал и тем самым ограничил. Отчасти это право продолжилось в своей обычно-правовой форме, в которую Устав не вторгался. Так, в ст. 51 заявлено, что Устав «ни в коей мере на затрагивает неотъемлемого права на индивидуальную или коллективную самооборону». В то же время Устав требует от государств, осуществляющих это право, незамедлительно сообщать Совету Безопасности о принятых ими мерах и не вторгаться в его компетенцию в отношении поддержания или восстановления международного мира и безопасности.

Что же касается запрета угрозы силой или ее применения, то, как уже говорилось выше, Уставом он установлен в отношении действия, направленного против трех элементов: во- первых, территориальной неприкосновенности государств, во- вторых, их политической независимости, в-третьих, целей Объединенных Наций.

В доктрине существует авторитетное мнение о том, что данное положение вне зависимости от разрешений ст.

51 вовсе не содержит абсолютного запрета на применение силы: сила или угроза силой запрещены в отношении указанных выше трех элементов, а значит вне этого запрета признается возможность применения силы, совместимого с Уставом. Более того, нельзя полностью исключать ситуаций, которые потребовали бы своевременного применения силы для того, чтобы отстоять их и предотвратить обращение к силе на более позднем этапе и с совершенно катастрофическими последствиями (Дж. Стоун, С. В. Черниченко). Хрестоматийный пример самообороны в ответ на противо-правное применение силы — действия российских Вооружен-ных Сил после вооруженного нападения грузинской армии на Цхинвали и другие районы Южной Осетии в августе 2008 г Помимо преднамеренного уничтожения гражданского населе-ния и невоенных объектов, в частности лечебных учреждений, целенаправленным обстрелам был подвергнут российский во-инский контингент, входивший в состав смешанных сил по поддержанию мира. В отличие от коалиционных сил, форми-руемых под эгидой ООН или иных международных организа-ций, это формирование подчинялось российскому командова-нию и, находясь на иностранной территории на законных (до-говорных) основаниях, являлось органом государственной власти России. Вооруженное нападение на него может быть квалифицировано, как это предусмотрено ст. 3 (п. «б») Определения агрессии, в качестве акта агрессии. Соответственно, ответные действия России, соразмерные правовосстанавливающим задачам, стали актом самообороны.

В практике ООН имели место случаи санкционирования применения силы третьими странами в ответ на вооруженное нападение на государство, не имевшее возможности прибегнуть к самообороне. Так, в 1990 г. С Б ООН уполномочил государства, «сотрудничающие с правительством Кувейта... использовать все необходимые средства» для восстановления регионального мира и безопасности в ответ на захват Кувейта Ираком.

В соответствии с правовой позицией МС ООН, высказанной в консультативном заключении о правомерности строительства стены на оккупированной палестинской территории (2004 г.), право на самооборону возникает и реализуется ис-ключительно в отношениях между государствами. Подтверж-дение СБ ООН неотъемлемого права на самооборону в резо-люции, принятой на другой день после террористических на-падений на США 11 сентября 2001 г., не следует рассматри-вать в качестве указания на то, что объектом осуществления этого права может быть негосударственный субъект — терро-ристическая организация. В «контртеррористических» резолюциях Совета применяется правило присвоения, когда прямо или косвенно указываются государства, так или иначе потворствующие подобному негосударственному субъекту, и именно они могут оказаться объектом применения права, как это случилось в отношении правительства Талибана в Афганистане, давшего прибежище террористической группировке «Аль-Кайла»

Другое дело, если С Б ООН дает целевой, недвусмысленный, ограниченный во времени и пространстве мандат государствам для борьбы с преступными группировками. Так произошло, когда орган, несущий главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности резолюциями, принятыми в июне и декабре 2008 г., санкционировал применение заинтересованными государствами вооруженной силы против лип, занимающихся разбоем и пиратством в территориальном море и открытом море вблизи побережья Сомали, власти которой оказались бессильны контролировать си-туацию.

Применительно к самообороне у Российской Федерации сформировался достаточно гибкий подход, нашедший отражение, в частности, в документах, излагающих позицию на очередных сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Россия исходит из того, что параметры самообороны четко очерчены в ст. 51 Устава ООН, которая адекватна современным условиям и не нуждается в ревизии. Право на самооборону возникает у государства тогда, когда на него уже совершено вооруженное нападение, при этом для осуществления этого права государство в принципе не обязано дожидаться наступления его негативных последствий Ключевое значение имеет определение момента начала совершения нападения, с которого возникает право на самооборону.

В последние годы весьма оживилась дискуссия о возможности применения силы в отсутствие вооруженного нападения в целях его предотвращения. Официальная российская позиция не исключает полностью такого применения военного инструмента власти. В. В. Путин в беседе с итальянскими средствами массовой информации 3 ноября 2003 г. прямо заявил, что «если в международной практике. . будет утверждаться принцип превентивного применения силы, то Россия оставляет за собой право действовать аналогичным образом для защиты национальных интересов».

<< | >>
Источник: Отв. ред. В. П Кузнецов, Б Р.Тузмухамедов. Международное право (3-е издание, переработанное). 2010

Еще по теме § 4. Самооборона и иные формы правомерного применения силы:

  1. § 1. Международная миграция рабочей силы: ее сущность, основные факторы, формы и направления
  2. Иные формы прямого волеизъявления населения на местном уровне
  3. Глава 16ПРАВОВАЯ ПОМОЩЬ И ИНЫЕ ФОРМЫ ПРАВОВОГО СОТРУДНИЧЕСТВА
  4. СОБРАНИЯ, МИТИНГИ, УЛИЧНЫЕ ШЕСТВИЯ, ДЕМОНСТРАЦИИ, ПИКЕТЫ И ИНЫЕ ФОРМЫ УЧАСТИЯ НАСЕЛЕНИЯ В ОСУЩЕСТВЛЕНИИ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ
  5. § 1. ФОРМЫ ПРИМЕНЕНИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗНАНИЙ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  6. § 7. Ответственность за нарушение договорных обязательств в предпринимательской деятельности (признаки, условия применения, формы)
  7. САМООБОРОНА
  8. § 7. Ответственность за правомерную деятельность
  9. § 5. Последствия вреда, нанесенного в результате правомерной деятельности
  10. ТЕМА 11 . Мировой рынок рабочей силы
  11. 13.5. Использование рабочей силы
  12. Экспорт рабочей силы
  13. Правовое регулированиеприменения силы и толкование п. 4 ст. 2 Устава ООН в практике государств
  14. РЫНОК РАБОЧЕЙ СИЛЫ