<<
>>

§ 11. Проблемы международно-правового регулирования отношений, возникающих в период вооруженных конфликтов немеждународного характера

В последние десятилетия наметилась устойчивая тенденция к увеличению числа внутригосударственных вооруженных кон-фликтов по сравнению с международными.

Государства неизменно проявляли особую сдержанность и осторожность при выработке международно-правовых норм, призванных регулировать комплекс отношений, возникающих в ходе вооруженных конфликтов немеждународного характера, объясняемую, с одной стороны, их нежеланием ограничивать международно-правовыми нормами свободу действий цен-трального правительства в отношении оппозиции, ведущей против него вооруженную борьбу, а с другой — опасением ле-гализации вмешательства во внутренние дела государства, на территории которого происходит конфликт, со стороны друго-го государства или группы государств, т.

е. вмешательства, ве-дущего к нежелательной для центрального правительства ин-тернационализации внутреннего вооруженного конфликта.

Этим в значительной мере объясняется относительно скромный удельный вес правовых норм, применяемых в период вооруженных конфликтов немеждународного характера, в общей массе нормативного материала, составляющего юридическую основу права вооруженных конфликтов. Как уже отмечалось выше, под вооруженным конфликтом немеждународного характера понимается вооруженное проти-востояние, имеющее место в пределах территории одного государства, между правительством, с одной стороны, и вооруженными повстанческими группами — с другой.

Статья 3, общая для четырех Женевских конвенций 1949 г., содержит перечень правил, которые, по мнению МС ООН, изложенному в его решении от 27 июня 1986 г. по поводу спора между Никарагуа и США, являются выражением основных принципов гуманности. Авторитетное мнение МС ООН позволяет рассматривать положения ст. 3 не только в качестве импе-ративных норм международного договорного права, но и в ка-честве юридически обязательных норм обычного права.

Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям 1949 г.

содержит 28 статей, развивающих положения ст. 3, которая, однако, продолжает оставаться в силе для участников Женевских конвенций и, в частности, для государств, не ратифицировавших Дополнительный протокол II.

Отметим, что право вооруженных конфликтов немеждународного характера имеет одну примечательную особенность, связанную с особенностями правосубъектности сторон, участвующих в такого рода конфликтах, и заключающуюся в том, что для его соблюдения оно должно быть принято обеими сторонами, т. е. правительством и вооруженной оппозицией.

Однако международное право имеет обязательную силу только для его субъектов, которыми являются прежде всего государства. В принципе повстанцы могут приобрести статус субъекта международного права со всеми вытекающими из этого последствиями, но только в том случае, если они признаны в таком качестве, что не имело места уже в течение многих лет. Вместе с тем не подлежит сомнению, что как с теоретической, так и с практической точек зрения право вооруженных конфликтов налагает определенные обязательства на вооруженную оппозицию.

Согласно доктрине международного права ст. 3 применима, когда правительство и повстанцы противостоят друг другу в боях с участием большого количества людей и с применением оружия. Правительство, как правило, использует в таких ситуациях армию по той причине, что не может контролировать ситуацию обычными полицейскими силами. Повстанцы ведут борьбу с существующим режимом путем проведения военных операций, что предполагает определенную степень организованности. Очевидно, лишь в том случае, когда воюющие организованы и находятся под управлением лиц, ответственных за их действия, можно реально рассчитывать на то, что международные нормы будут уважаться и применяться.

Статья 1 Дополнительного протокола II требует, чтобы повстанцы осуществляли «такой контроль над частью... территории, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять настоящий Протокол». Контроль над территорией является дополнительным условием, поставленным Протоколом II.

Сближению условий применения ст.

3 и Дополнительного протокола II могла бы способствовать практика государств при соответствующих обстоятельствах. Решить указанную проблему, очевидно, можно и путем принятия государствами односторонних заявлений при ратификации Дополнительного протокола II.

Последнее относится не только к правительствам. Вооруженная оппозиция в любой форме может выразить намерение соблюдать нормы права вооруженных конфликтов. Такое заявление может быть желательным в политическом плане, поскольку указывает на признание правовых обязательств, но с правовой точки зрения оно не обязательно, так как повстанцы и без него обязаны соблюдать международное гуманитарное право, применимое к данному конфликту.

Правительства, участвующие во внутренних, даже крупных, вооруженных конфликтах, нередко отрицают применимость ст. 3. Так, в 1980-х гг. гражданские войны в Афганистане, Сальвадоре и Никарагуа не рассматривались правительствами этих стран как относящиеся к сфере действия ст. 3. Однако в деле «Никарагуа против Соединенных Штатов» (1986 г.) МС ООН признал, что конфликт между правительством Никарагуа и повстанческими формированиями «контрас» подпадает под положения ст. 3, в то время как действия Соединенных Штатов против Никарагуа и на территории страны подпадают под нормы, применимые к международным конфликтам.

Статус и обязанности повстанцев в соответствии со ст. 3 и Дополнительным протоколом II в ряде отношений остаются неопределенными. Ясно, что на повстанцев распространяется действие уголовного права данного государства за теми исключениями, которые связаны с обязательствами по ст. 3. Они не являются полноправными комбатантами, но в соответствии со ст. 3 приобретают юридический статус, как только порог конфликта превышает определенный минимальный стандарт. Возникает вопрос: связывает ли их со своей стороны договор, который они не подписывали? Один из ответов заключается в том, что они должны быть связаны обязательствами государства, в котором претендуют на роль законного правительства.

Если они не претендуют на правительственную власть, тогда распространение на них соответствующих обязательств в силу их собственного утверждения о том, что они являются не про-сто бандами, а ответственными организациями, преследующи-ми законные цели, было бы по меньшей мере спорным. В практическом плане соблюдение ими соответствующих обя-зательств мотивируется в основном заинтересованностью во взаимности со стороны правительства.

С чисто исторической точки зрения интерес может представлять ситуация, когда государство, участвующее в конфликте, за-являет о признании повстанцев в качестве воюющей стороны, в результате чего гражданская война становится объектом права, применяемого в период международных вооруженных конфликтов. Такое недвусмысленное заявление было сделано в 1902 г. во время англо-бурской войны. Примечательно, что в 2006 г. Верховный суд США признал, что общая ст. 3 применима к вооруженному конфликту между США и их союзниками, с одной стороны, и афганской группировкой «Талибан» и международной террористической организацией «Аль-Каида» — с другой.

Статья 3 вводит в действующее международное право нормативное запрещение совершать следующие действия в отношении лиц, «которые непосредственно не принимают участия в военных действиях, включая тех лиц из состава вооруженных сил, которые сложили оружие, а также тех, которые перестали принимать участие в военных действиях вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине»:

посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, причинение увечья, жестокое обращение и т. д.;

взятие заложников;

посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение;

осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учрежденным судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями.

Более детальные положения Дополнительного протокола II, развивающие и конкретизирующие правила, содержащиеся в ст.

3, позволяют с большей степенью определенности уяснить их юридическое содержание.

В ст. 3 содержится характерное гуманитарное требование подбирать раненых и больных и оказывать им помощь. Это сформулированное в общем виде обязательство также получило свое развитие в Протоколе II. Например, всегда пользуется зашитой медицинский и духовный персонал (ст. 9). Выполнять медицинские обязанности следует в соответствии с профессиональной этикой. Такая деятельность пользуется зашитой от уголовного преследования (ст. 10). Еще одно новое правило требует уважения эмблем Красного Креста и Красного Полумесяца (ст. 12).

Статья 4 Дополнительного протокола II устанавливает основные гарантии, направленные на обеспечение гуманного обращения. Статья 6 подробно формулирует требования относительно надлежащим образом организованного судебного разбирательства, а ст. 5 представляет собой настоящий кодекс правил обращения с людьми, содержащимися в заключении, и здесь особенно наглядно проявляется влияние на Дополнительный протокол II идей Международного пакта о гражданских и политических правах.

Говоря об обращении с заключенными, следует отметить существенную разницу между правовым режимом, применяемым во время вооруженных конфликтов немеждународного характера, и режимом, регулируемым правом международных вооруженных конфликтов. Ни ст. 3, ни сам Протокол II не устанавливают особого статуса для комбатантов или военнопленных, а ограничиваются лишь гарантиями гуманного обращения с любым человеком, сложившим оружие или прекратившим принимать участие в военных действиях по любой другой причине. С попавшими в плен повстанцами, безусловно, следует обращаться должным образом при любых обстоятельствах, но они не являются военнопленными, и ничто в международном праве не препятствует властям привлекать захваченных в плен мятежников к ответственности по национальному уголовному законодательству.

По инициативе МККК после Второй мировой войны все большее распространение получает практика, принимающая во внимание как особое положение повстанцев, так и точку зрения правительства.

В соответствии с этим захваченные члены повстанческих группировок имеют право на такое же обращение, как и военнопленные, при условии, что они выполняют правила, применяемые во время боя, т. е., в частности, открыто носят оружие и уважают принципы права вооруженных конфликтов. Решение их судьбы следует отложить до окончания войны, когда улягутся страсти. Если мятежников в случае их пленения ждет лагерь, а не камеры строгого режима или виселицы, то это, в известной мере, будет способствовать достижению национального согласия.

Развивая содержание ст. 3 Женевских конвенций. Дополнительный протокол II распространил сферу действия принципа защиты гражданского населения на условия внутригосударственного вооруженного конфликта. Согласно ст. 13 Дополнительного протокола II в период вооруженных конфликтов немеждународного характера гражданское население и отдельные гражданские лица пользуются обшей зашитой от опасностей, возникающих в связи с военными операциями, в силу чего они не должны являться объектом нападения и по отношению к ним запрещаются акты насилия или угроза насилием, имеющие основной целью терроризировать гражданское население. В соответствии со ст. 17 запрещается принудительное перемещение гражданских лиц, если только необходимость в этом не вызывается требованиями обеспечения безопасности этих лиц или настоятельными причинами военного характера.

Запрещая превращать в объект нападения лиц, не принимающих участие в военных действиях, Дополнительный протокол II исключает и применение голода среди гражданского населения в качестве метода ведения военных действий, запрещая в связи с этим подвергать нападению, уничтожать, вывозить или приводить в негодность объекты, необходимые для выживания гражданского населения, такие как запасы продуктов питания, посевы, скот, сооружения для снабжения питьевой водой, ирригационные сооружения. Не могут являться объектом нападения в период внутреннего вооруженного конфликта установки, сооружения, содержащие опасные силы, а именно: плотины, дамбы, а также атомные электростанции. В соответствии с Дополнительным протоколом II подлежат защите культурные ценности и места отправления культа.

Вместе с тем Дополнительный протокол II не содержит формального запрещения таких видов оружия, применение которых запрещено в период вооруженного конфликта международного характера (отравляющих веществ, дефолиантов, мин- ловушек, напалма, разрывных пуль и т. п.). Хотя Протокол и обходит молчанием принцип, в соответствии с которым право выбирать методы и средства ведения войны не является неограниченным, нет сомнения, что он применим в условиях вооруженных конфликтов немеждународного характера. Однако применимость конкретных правил, вытекающих из этого принципа, нужно доказывать.

В целом можно констатировать, что Дополнительный протокол II, сделав по сравнению со ст. 3 Женевских конвенций шаг вперед в плане защиты прав различных групп лиц, затрагиваемых вооруженным конфликтом немеждународного характера, оказался гораздо менее эффективным, чем Дополнительный протокол I, в вопросах регламентации прав конфликтующих сторон прибегать к тем или иным методам и средствам ведения боевых действий, в должной регламентации осуществ-ления операций по оказанию гуманитарной, беспристрастной помощи гражданскому населению, дальнейшего совершенствования международного и внутригосударственного механизма гарантий соблюдения сторонами в конфликте соответствующих предписаний международно-правовых норм и принципов.

Рассмотрение международно-правовых аспектов внутренних вооруженных конфликтов будет неполным без упоминания ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах. Согласно указанной статье во время чрезвычайного положения в государстве, при котором жизнь нации находится под угрозой (такое положение вполне может возникнуть вслед ствие внутреннего вооруженного конфликта) и о наличии которого официально объявляется, участвующие в Пакте госу-дарства могут принимать меры в отступление от своих обяза-тельств по этому Пакту только в той степени, в какой это требуется остротой положения, при условии, что такие меры не являются несовместимыми с их другими обязательствами по международному праву и не влекут дискриминации исключительно на основе расы, цвета кожи, пола, языка, религии или социального происхождения.

При этом запрещается отступать от положений, закрепляющих неотъемлемое право каждого человека на жизнь, запре-щающих все виды рабства, содержание в подневольном со-стоянии, применение пыток, жестокое или унижающее лич-ность обращение, гарантирующих каждому человеку право на свободу мысли, совести и религии.

В контексте содержащегося в ст. 4 требования о совместимости мер в отступление от обязательств по Пакту с другими обязательствами государств по международному праву можно квалифицировать в качестве неправомерных отступления госу-дарств от обязательств, изложенных как в ст. 3 Женевских конвенций, так и в Дополнительном протоколе II к этим Кон-венциям.

Важное значение имеет положение ст. 4 Пакта о возможности государств отступать от своих обязательств по Пакту только сообразуясь со степенью остроты положения. Однако на практике неопределенность понятия «степень остроты положения» открывает простор для его широкого субъективного толкования со стороны заинтересованного государства.

Современное международное право в принципе не запрещает участие в вооруженном конфликте немеждународного характера третьего государства на стороне и по инициативе правительства. Однако аналогичное участие на стороне повстанцев рассматривается как незаконное вмешательство во внутренние дела соответствующего государства и, следовательно, как нарушение основополагающих норм международного права.

Весьма сложные проблемы гуманитарного характера ставят перед международным сообществом внутригосударственные вооруженные конфликты, подвергшиеся процессу интернацио-нализации. Следует признать, что ныне действующие источни-ки права вооруженных конфликтов не содержат четких правил на этот случай. Попытка МККК дополнить действующее право соответствующими нормами не увенчалась успехом. В связи с этим ответы на весьма сложные вопросы приходится искать в практике государств и в доктрине международного права. В данных условиях необходимо исходить из соображений целе-сообразности, применяя нормы права в зависимости от типа взаимоотношений находящихся в конфликте сторон.

Идеальным вариантом было бы применение к такого рода конфликтам норм права международных вооруженных конфликтов, поскольку возникающие в них проблемы сходны по своему характеру с проблемами, возникающими в ходе обычных международных конфликтов.

Конкретно возникают следующие правовые взаимоотношения:

между правительством и повстанцами — согласно ст. 3 и Дополнительному протоколу II;

между правительством и третьим государством, принимающим участие в конфликте на стороне повстанцев, — согласно праву международных конфликтов;

между третьим государством, принимающим участие в конфликте на стороне правительства, и повстанцами — согласно ст. 3 и Дополнительному протоколу II;

между государствами, принимающими участие в конфликте на обеих сторонах, должно соблюдаться право международных конфликтов.

Эти решения, основанные на уроках практики, кажутся очевидными. Однако до сих пор государства и стороны, участвующие в гражданских войнах, редко принимали их во внимание. Основные трудности возникают обычно в связи с проблемой взятых в плен повстанцев. МККК пытается найти прагматические решения для обеспечения такого обращения с пленными, которое соответствовало бы гуманитарным стандартам. Одно из возможных решений — обращаться со взятыми в плен повстанцами как с военнопленными, не предоставляя им статуса военнопленных de jure.

<< | >>
Источник: Отв. ред. В. П Кузнецов, Б Р.Тузмухамедов. Международное право (3-е издание, переработанное). 2010

Еще по теме § 11. Проблемы международно-правового регулирования отношений, возникающих в период вооруженных конфликтов немеждународного характера:

  1. § 3. Международно-правовое регулирование вооруженных конфликтов. Гуманитарное право
  2. Вопрос 72. Международно-правовая защита жертв вооруженных конфликтов
  3. Защита культурных ценностей и гражданских объектов в период вооруженного конфликта
  4. Вопрос 69. Начало войны и ее международно-правовые последствия. Участники войны (вооруженного конфликта)
  5. § 4. Правовое положение участников вооруженных конфликтов
  6. Понятие, виды и правовой статус участников вооруженных конфликтов
  7. § 5. Международное гуманитарное право в условиях вооруженных конфликтов
  8. Г л а в а 23ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ - МЕЖДУНАРОДНОЕ ГУМАНИТАРНОЕ ПРАВО
  9. Вопрос 68. Понятие права вооруженных конфликтов
  10. Вопрос 35. Основные сферы международных экономических отношений и их правовое регулирование
  11. § 1. Понятие и источники права вооруженных конфликтов
  12. 2.1. Особенности правового регулирования международных экономических отношений (МЭО)
  13. Правовое регулирование разоружения и сокращения вооружений
  14. XVIII ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
  15. § 3. Участники вооруженного конфликта
  16. § 12. Право вооруженных конфликтов и российское законодательство
  17. Понятие и виды вооруженных конфликтов
  18. Участники вооруженных конфликтов
  19. Средства и методы ведения вооруженных конфликтов