<<
>>

§ 4. Правовой статус специфических участников международных отношений

Специфический характер имеет международная деятельность политико-территориальных (административно-территориальных) единиц федеративных и некоторых унитарных государств, наделяемых ограниченной внешней компетенцией согласно конституциям и законодательству соответствующих государств.
Необходимое условие реальности такого статуса — официальное или молчаливое признание, воплощенное в меж-дународно-правовых документах. Названные единицы компе-тентны устанавливать связи с равноуровневыми партнерами других государств, вести с ними переговоры и заключать соглашения.

Международное право не содержит норм, которые бы давали решение вопроса о международно-правовом статусе политико-территориальных образований, являющихся составными частями федеративного государства, но оно вместе с тем не отрицает их международной правосубъектности.

Есть основания для суждения о косвенном признании определенного международно-правового статуса субъектов федерации.

Во-первых, как уже отмечалось выше, современное международное право исходит из презумпции разнообразия субъектов и не исключает возможности появления новых, нетрадиционных субъектов.

Во-вторых, за многие годы существования таких зарубежных федераций, как США, Канада, ФРГ, Австрия, Швейцария сложилась практика вступления их субъектов — штатов, провинций, земель, кантонов — в непосредственные договорные отношения с зарубежными контрагентами. Основной закон ФРГ предоставляет возможность землям в той мере, в какой они обладают законодательной компетенцией, и с согласия федерального правительства заключать договоры с иностранными государствами (ч. 3 ст. 32). Формулировка Конституции США выглядит иначе: ни один штат не может без согласия Конгресса заключать договоры с другим штатом или иностранной властью (разд. 10 ст. 1), однако из этого следует возможность договорных отношений штата при согласии Конгресса. Принципиально иное решение содержится в Конституции Бельгии в редакции 1993 г., установившей в этой стране новую, федеративную форму государственного устройства: субъекты Бельгийской федерации обладают в пределах своих полномочий правом заключения международных договоров, которое не обусловлено согласием федеральных органов (ст. 127 и 130). Оно было учтено в ст. 9 Договора между Российской Федерацией и Королевством Бельгия о согласии и сотрудничестве от 8 декабря 1993 г.

В-третьих, представляет интерес долголетняя международная деятельность Украины и Белоруссии как государств — членов ООН и ряда других организаций и участников многих международных договоров в тот период, когда они были союзными республиками в составе СССР, а также значительно более скромные по содержанию международные контакты других союзных республик. Интересен пример заключения 20 ноября 1989 г. Соглашения между СССР и Канадой о сотрудничестве между союзными республиками СССР и провинциями Канады.

Отечественный конституционный опыт свидетельствует о закреплении в Конституции СССР 1977 г. (ст. 80) и в конституциях союзных республик (например, ст. 75 Конституции РСФСР 1978 г.) республиканских полномочий в международной сфере: право вступать в отношения с иностранными государствами, заключать с ними договоры и обмениваться ди-пломатическими и консульскими представительствами, участ-вовать в деятельности международных организаций.

И хотя в реальной ситуации эти конституционные нормы преимущест-венно оставались юридическими фикциями, они обладали пра-вовым потенциалом и в определенной мере были использованы.

В период становления Российской Федерации регулирование ограничивалось констатацией того, что республики в ее составе, края, области и другие субъекты РФ являются самостоятельными участниками международных и внешнеэкономических связей. Это положение Федеративного договора не перенесено в новую Конституцию, но оно и не противоречит ей, поскольку в ч. 1 ст. 72 Конституции РФ к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов отнесена «координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации». Следовательно, Конституция РФ исходит из признания международной деятельности субъектов РФ, но не конкретизирует формы этой деятельности.

Разновидностями участия Федерации в реализации совместной компетенции являются соглашения, заключенные Правительством РФ с правительством Канады — федеративного государства, а также с правительствами таких унитарных государств, как Китай, Вьетнам, Армения и др. Они определяют принципы сотрудничества между субъектами РФ и территориальными единицами соответствующих государств. Специфический характер имеет межправительственное Соглашение о приграничном сотрудничестве регионов России и Казахстана на 1999-2007 гг.

На межправительственном уровне возможна и регламентация полномочий субъектов. Так, в Российско-китайском соглашении о принципах сотрудничества между администрациями (правительствами) субъектов РФ и местными правительствами КНР от 10 ноября 1997 г. сказано, что такие региональные правительства не имеют права решения вопросов, относящихся к области внешней политики, обороны, государственной границы, воздушного сообщения и других вопросов, которые находятся в совместном ведении Российской Федерации и КНР, затрагивают их государственный суверенитет и территорию. Соответственно предполагаются взаимосвязи в иных сферах деятельности.

Существенные компоненты международно-правового статуса республик, областей, краев и других субъектов РФ воплощены в Федеральном законе от 4 января 1999 г. «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации». Прежде всего подтверждено и конкретизировано конституционное право субъектов РФ в пределах пре-доставленных им полномочий осуществлять международные и внешнеэкономические связи, т. е. право на отношения, выхо-дящие за внутригосударственные рамки. Такие связи субъекты вправе поддерживать с субъектами иностранных федеративных государств, административно-территориальными образованиями иностранных государств, а с согласия Правительства РФ — и с органами государственной власти иностранных государств. Предусмотрено также право на участие в деятельности международных организаций в рамках органов, созданных специально для этом цели. Связи субъектов с иностранными партнерами согласно Закону могут осуществляться в торгово-экономической, научно-технической, экономической, гуманитарной, культурной и иных областях. В процессе этой деятельности субъекты РФ имеют право на ведение переговоров с указанными иностранными партнерами и на заключение с ними согла-шений об осуществлении международных и внешнеэкономических связей.

Такие соглашения заключаются прежде всего с равноуровневыми контрагентами — с субъектами зарубежных федеративных и с административно-территориальными единицами унитарных государств. Вместе с тем сохраняется практика взаимосвязей с центральными органами иностранных государств.

В конституциях республик в составе Российской Федерации, в уставах областей, краев, других региональных образований содержатся положения, характеризующие их статус. Важные аспекты международной деятельности затронуты в договорах о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти отдельных субъектов РФ.

Представляет интерес подписанный 26 июня 2007 г. и утвержденный Федеральным законом от 24 июля 2007 г. Договор о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан. В нем сказано, в частности, что Республика Татарстан в пределах своих полномочий осуществляет международные и внешнеэко-номические связи с субъектами и административно-территори-альными образованиями иностранных государств, участвует в деятельности специально созданных для этих целей органов международных организаций, а также заключает соглашения об осуществлении международных и внешнеэкономических связей и осуществляет такие связи с органами государственной власти иностранных государств по согласованию с МИД России в порядке, установленном Правительством РФ.

Во многих субъектах РФ действуют специальные акты, ориентированные на международную деятельность. Так, в Свердловской области в 1998 г. был принят Закон «О международных и межрегиональных договорах (соглашениях) Свердловской области». В последующем ряд его положений вступил в противоречие с федеральным законодательством, что предопределило появление нового Закона от 28 октября 2005 г. «О международных и внешнеэкономических связях Свердловской области и органов государственной власти Свердловской области в международном информационном обмене». Основное содержание Закона — регулирование в соответствии с Конституцией РФ и федеральным законодательством контактов с зарубежными партнерами, порядка заключения и реализации соглашений об осуществлении международных и внешнеэкономических связей, а также вопросов открытия и деятельности представительств области на территории иностранных государств и зарубежных представительств на ее территории. Особые проблемы возникают в приграничных регионах, в том числе в связи с участием Российской Федерации в Евро-пейской рамочной конвенции о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей.

Можно предположить, что равноуровневые договорные отношения с субъектами зарубежных федераций и с административно-территориальными единицами унитарных стран будут более распространены и перспективны, чем непосредственно с иностранными государствами.

Конституционный Суд РФ в определении от 27 июня 2000 г. подтвердил свою правовую позицию относительно того, что формулировки конституций ряда республик в составе Российской Федерации противоречат Конституции РФ и не могут действовать. По мнению Суда, «республика не может быть субъектом международного права в качестве суверенного государства и участником соответствующих межгосударственных отношений...». Это не исключает признания не основанных на суверенитете международных и внешнеэкономических связей республик, областей и других составных частей Российской Федерации с иностранными партнерами.

Другой разновидностью отношений на международном уровне являются действия публично-правового характера, в которых полномочны участвовать индивиды (физические лица). Их международно-правовой статус имеет четыре формы проявления.

Многие международные договоры, заключаемые государствами, предназначены для установления прав и свобод человека, осуществляемых им самостоятельно и, как правило, от собственного имени {proprio nominae).

Имеются в виду международно-признанные права, внутригосударственная реализация которых обеспечивается, с одной стороны, посредством законодательных предписаний, а с другой — благодаря непосредственному применению международных норм. Второй вариант является особо значимым для меж-дународно-правового статуса индивида. В этой ситуации мно-гие нормы о правах и свободах, закрепленные во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о граж-данских и политических правах с первым Факультативным протоколом, Международном пакте об экономических, соци-альных и культурных правах, Конвенции о правах ребенка, Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г. и многие другие универсальные конвенции, а в рамках СЕ — в Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколах к ней приобретают самостоятельную ценность и ориентированы на прямое действие.

В международных договорах получили широкое распространение нормы, ориентированные на обеспечение единообразных гарантий зашиты международно-признанных прав в рамках такой категории, как «право на правовую защиту». Диапазон соответствующих актов значителен. Это и Международные пакты о правах человека вместе с родственными конвенциями, и Венские конвенции о дипломатических сношениях и консульских сношениях вместе с двусторонними консульскими конвенциями, и договоры о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным, уголовным и иным делам, и конвенции МОТ, и соглашения в области образования, и Женевские конвенции о защите жертв войны вместе с Дополнительными протоколами.

Названные и многие другие международные договоры содержат нормы, предусматривающие меры по обеспечению унифицированного правового положения индивидов, оснащенного совместными национальными и международными гарантиями.

Один из ключевых пунктов актов о правовой помощи и правовых отношениях — закрепление права граждан одного государства свободно и беспрепятственно обращаться в суды, прокуратуру и иные учреждения других государств, выступать в них, подавать ходатайства, предъявлять иски и осуществлять иные процессуальные действия на равных с гражданами этих государств условиях, включая уровень международных связей.

Столь же значимы правовые нормы, обеспечивающие дипломатическую и консульскую защиту. И если Венская конвенция о дипломатических сношениях ограничивается лаконичным текстом о защите в государстве пребывания интересов аккредитирующего государства и его граждан в пределах допускаемых международным правом, то Венская конвенция о консульских сношениях, дополняемая двусторонними консульскими конвенциями, наряду с общей фразой о защите в государстве пребывания интересов представляемого государства и его граждан (физических и юридических лиц) в пределах, допускаемых международным правом, детально регламентирует в ст. 36 сношения и контакты с гражданами представляемого государства Здесь следует обратить внимание на совмещение функций консульских должностных лиц с одной стороны и правомочий граждан — с другой. Так, консульские должностные лица могут свободно сноситься с гражданами представляемого государства и иметь доступ к ним. А граждане представ-ляемого государства имеют идентичную свободу в том, что касается сношений с консульскими должностными лицами представляемого государства и доступа к ним (п. 1а ст. 36).

Особое место в регламентации статуса индивидов занимают положения ряда международных договоров, закрепляющие и регламентирующие право индивида (физического липа) на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод, чему корреспондирует норма ч. 3 ст. 46 Конституции РФ. содержащая отсылку к международным договорам РФ в качестве юридического основания осуществления такого права. К ним можно отнести Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах 1965 г.. Международную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации, Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, Факультативный протокол к Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин.

Созданные согласно названным актам комитеты (Комитет по правам человека, Комитет против пыток и др.) компетентны принимать письменные сообщения от лиц, которые утверждают, что по отношению к ним были нарушены конвен-ционные права. Соответственно, между индивидом и компе-тентным юрисдикционным органом возникает отношение, имеющее международно-правовой характер, т. е. междуна-родное правоотношение, одной из сторон в котором (субъек-том) выступает индивид.

Юридическая насыщенность такого правоотношения в еще большей степени проявляется в праве на обращение в ЕСПЧ, предусмотренном в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. При реализации этого наиболее эффективного средства правовой защиты индивид действует от собственного имени, выступает как юридически самостоятельная личность, наделенная материальными и процессуальными полномочиями на международном уровне, контактируя с ЕСПЧ и будучи субъектом правоотношения с ним.

В тексте самой Конвенции отсутствует констатация права лица подавать жалобы в Суд. Статья 34 прямо говорит лишь о праве Суда принимать жалобы от любого лица или группы лиц (а также от неправительственной организации). Предельно яс-но, что такому праву Суда предшествует право индивида обращаться в Суд. Представленная лицом или группой лиц жалоба и решение Суда о ее приемлемости служат юридическим основанием возникновения правоотношения между индивидом и Судом. В таком правоотношении они становятся сторонами, реализуя свою международную правосубъектность.

Полезно вспомнить суждение уругвайского юриста 9 X. де Аречаги, бывшего председателя МС ООН: «Реальным доказательством международной правосубъектности индивида явилось бы представление ему не только определенных прав и привилегий, но и средств для обеспечения их принудительного осуществления и соблюдения, а также возможностей защиты этих прав от своего собственного имени, без посредничества государства».

Совершенно определенно международная правосубъектность индивида признана в заявлениях бывшего председателя ЕСПЧ Л. Вильдхабера и ряда других судей, включая судью от Российской Федерации А. И. Ковлера. Имеется в виду статус физического лица в рамках европейского судопроизводства.

Специфический компонент международно-правового статуса индивида — международная уголовная ответственность определенных лиц за преступления против мира и безопасности человечества, за самые серьезные преступления, вызывающие озабоченность всего мирового сообщества

Ответственность была предусмотрена уставами международных военных трибуналов 1945 г. В настоящее время МУС обладает юрисдикцией в отношении физических лиц, а лица, совершившие преследуемые им деяния, несут индивидуальную ответственность и подлежат наказанию в соответствии со Ста-тутом Суда.

Каждое лицо, находящееся под юрисдикцией МУС, вступает в правоотношения с Судом, подвергаясь предусмотренным в процессе расследования и судопроизводства мерам воздействия и наказания (лишение свободы на определенный срок, не превышающий 30 лет, или пожизненное лишение свободы), а также в соответствующих ситуациях санкциям за преступления против правосудия или за непозволительное поведение в Суде. Вместе с тем привлеченные к ответственности лица наделяются определенными правами в ходе расследования и судопроиз-водства.

Таким образом, возможно признание международной, ориентированной на международное уголовное правосудие деликтоспособности индивида как компонента его международноправового статуса

Характеристика индивида (физического лица) в качестве участника международных отношений, регламентируемых нормами международного права, охватывает лишь часть большой совокупности отношений, подвергаемых международноправовому регулированию. Как отмечалось в гл. 2 настоящего учебника, многие международные договоры или их фрагменты ориентированы на регламентацию внутригосударственных отношений. В таких ситуациях само по себе применение международно-правовых норм к физическим лицам не становится показателем их статуса. Поскольку соответствующие правоотношения остаются в рамках юрисдикции определен-ного государства, то и участники этих правоотношений огра-ничены статусом внутригосударственных субъектов.

Состояние международной правосубъектности обусловлено выходом (выведением) физических лиц за пределы юрисдикции государства в сферу международных отношений и международной юрисдикции либо совмещенной государственномеждународной юрисдикции.

<< | >>
Источник: Отв. ред. В. П Кузнецов, Б Р.Тузмухамедов. Международное право (3-е издание, переработанное). 2010 {original}

Еще по теме § 4. Правовой статус специфических участников международных отношений:

  1. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ГОСУДАРСТВА КАК УЧАСТНИКА ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЙ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ
  2. Понятие, виды и правовой статус участников вооруженных конфликтов
  3. 1.5. Специфические особенности методов правового регулирования земельных отношений
  4. § 13. Международно-правовой статус индивидов
  5. Правовой статус делегацийна международных конференциях
  6. ГЛАВА 10 Международно-правовой статус Каспия
  7. Правовой статус представительств государств при международных организациях универсального характера
  8. Тема 5 ПРАВОВОЙ СТАТУС ГОСУДАРСТВА И ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ
  9. Вопрос 35. Основные сферы международных экономических отношений и их правовое регулирование
  10. Вопрос 69. Начало войны и ее международно-правовые последствия. Участники войны (вооруженного конфликта)
  11. 2.1. Особенности правового регулирования международных экономических отношений (МЭО)