<<
>>

Введение: к истории вопроса

Исторически проблема экономического субъекта восходит к проблеме экономического человека и к проблеме человека в экономике. Здесь в качестве господствующих методологических принципов или подходов, на основе которых она исследовалась в экономической теории, можно обозначить два.
Первый их них представляет собой индивидуально-психологизированный подход, в рамках которого основным экономическим субъектом выступает отдельный индивид, наделенный мотивами рационального хозяйственного поведения. Происхождение этих мотивов остается при этом неизвестным в той мере, в которой они определяются в качестве принадлежащих "человеку вообще".

Второй подход может быть обозначен как общественно- объективированный. На его основе выявляются причины общественного развития, основания социальных революций, смены общественных систем. Но при этом сами процессы остаются неперсонифицированными и обезличенными (за исключением марксовой теории в той ее части, где речь идет об основных типах экономических лиц, воплощающих в буржуазном социуме капитал, наемный труд, разные формы капитала и другие экономические формы).

Ни тот, ни другой принципы в отдельности не дают ответа на вопросы: кто решает или призван решать основные социальные проблемы современности, стоящие перед странами различного уровня экономического развития; каким образом распределено экономическое пространство между основными участниками трансформационных процессов; кто, и за какие ресурсы и решения должен нести ответственность.

На проблему экономического субъекта выходили представители многих направлений и школ в силу "завязанности" на ней всех других проблем экономической теории. Поэтому, как правило, она разрабатывалась как сопутствующая. В наиболее явной форме ее постановку мы обнаруживаем в классической политической экономии и в теории Маркса. Именно в их работах нашло отражение обстоятельство, характерное для капиталистического способа производства, согласно которому индивид впервые в истории становится активным действующим лицом в общественных и хозяйственных процессах.

Речь идет о теории экономического человека и его мировоззрении в работах А. Смита, И. Бен- тама, Дж. Гоббса и других авторов той эпохи. Маркс, в свою очередь, исследуя экономический строй капитализма, воссоздавая в категориях политической экономии основные звенья предшествующего развития человечества, создавая теорию классов, классовой борьбы, показал, что основными действующими лицами в истории являются общественные индивиды. При этом на поверхности явлений вместо них "действуют" товары, деньги, капиталы, цены, доходы и пр., то есть экономические формы, созданные самими же индивидами.

Главным в теории экономического человека является положение о приоритетном значении рациональных мотивов хозяйственно-экономической деятельности, с одной стороны, и о противопоставлении им рыночной стихии, с другой. Именно классики впервые "схватили" это противоречие, которое остается актуальным и для современной экономической теории.

Дальнейшее развитие проблема экономического человека получила в теориях неоклассического направления, в частности, в работах представителей австрийской школы. Однако здесь мы находим сужение проблемы, так как экономический человек предстает теперь уже только в качестве агента рынка, осуществляющего свободный выбор вариантов своего экономического поведения в отношении ограниченных ресурсов. Происходит сведение экономического человека к "продавцу - покупателю", а этих последних (подспудно, иногда и явно) - к потребителю. От экономического человека в теории неоклассиков остается лишь предпосылка об экономической свободе индивида, которая, закладывается, в свою очередь, в основание экономической теории в качестве принципа методологического индивидуализма (Й. Шумпетер).

Благодаря принципу методологического индивидуализма неоклассической экономической теории удалось поставить целый ряд самостоятельных проблем: от проблемы экономического оптимума, равновесия, замещения ресурсов на уровне отдельного хозяйственного звена до проблемы эффективности национальной экономики.

Однако решение этих проблем на основе этого принципа методологически ограничено: признание в качестве необходимого условия свободы экономического выбора индивида наталкивается на положение о стихии рыночных процессов, т.е. неуправляемой никем свободной конкуренции (то самое противоречие, которое было отмечено еще А. Смитом). В неоклассической теории это противоречие обнаруживается в виде взаимоисключающих методологических предпосылок. В результате индивид оказывается несвободным действующим лицом, более того, его деятельность здесь превращается в поведение, которое, как известно, представляет собой процесс адаптации к изменяющимся условиям внешней среды. Таким образом, проблема экономического субъекта утрачивает свою самостоятельность и растворяется в побочных проблемах (эффективности использования ресурсов, проблеме замещения и т.д.).

Возвращение к проблеме свободного индивида как экономического субъекта мы находим в неоавстрийской школе, которая во многом наследуя теоретические предпосылки классиков и неоклассиков, в то же время много сделала для преодоления этих предпосылок и разрешения противоречий между ними. Во-первых, в работах Л. фон Мизеса и Ф. Хайека, например, более явно, а значит, и более продуктивно, противопоставляются свобода экономического выбора индивида и стихия рынка. При этом свобода экономического индивида переносится и на сам рыночный механизм: "спонтанный рыночный порядок" становится не только самодовлеющим условием эффективного хозяйствования, но и его необходимым результатом. При этом такое перенесение свойств индивида на рыночные процессы означает утрату самим индивидом свойств субъ- ектности, что и находит выражение в теории неоавстрийской школы в виде появления нового субъекта - институтов. Несмотря на то, что для неоавстрийцев проблема институтов не является самостоятельной, индивид действует у них в определенной институциональной среде.

Наиболее выпукло поведение индивида в зависимости от общественных и в том числе экономических институтов, исследуется в работах как старых ин- ституционалистов, так и неоинституционального направления.

Помещение индивида в исторически определенную институциональную среду, с одной стороны, конкретизирует проблему экономического субъекта, делая ее специфически исторической, так как предполагается, что институты изменяются, эволюционируют, изменяя тем самым и поведение индивидов. С другой стороны, тот факт, что между индивидами и институтами не прослеживаются связи генезиса и развития, обнаруживается вновь в том, что индивид лишается прежней активности и утрачивает свойства субъекта.

Неоинституциональное направление экономической теории, в лице Р. Коуза, А. Алчяна, Х. Демсеца, О. Уильямсона и др., также сохранив предпосылку о свободе индивидов в процессе принятия хозяйственных решений, попыталось представить их в качестве сторон контракта, как специфического ка-питалистического института. Здесь институциональная среда предстает как со-вокупность норм и правил поведения, в основном, правового характера. Пове-дение индивида при этом, также и его свобода, провозглашаемая в качестве предпосылки, вновь ограничиваются, но теперь уже не столько стихией рынка, сколько институтами, в том числе, правовыми (почему-то называемыми эконо-мическими). В то же время для неоинституционального направления характерно преодоление прежней ограниченности в понимании основных действующих в экономике лиц. Они выводят на арену хозяйственной жизни и других субъектов - организации, государство и другие структуры. (французские конвенцио- налисты: М. Агльетта, Р. Буайе, Ж. Сапир, О. Фаверо).

В отечественной экономической литературе советского периода проблема хозяйствующего (и экономического) субъекта редко ставилась как самостоятельная . Она прослеживалась в качестве "фона" исследования ряда других проблем. Так, в 60-80-е гг. активно обсуждался вопрос о движущих силах общественно хозяйственных процессов, приводящих в действие агентов экономических отношений (В. Радаев, а также Г. Гредин, А. Здравомыслов, А. Хани- пов). В качестве таких движущих сил исследовались потребности и интересы, а также стимулы.

В свое время постановка вопроса о хозяйственном механизме социалистического общества (Л. Абалкин) потребовала также обратится к про-блеме мотивов хозяйственно-трудовой деятельности членов общества.

Проблема субъективных факторов экономического развития также имеет отношение к постановке вопроса о движущих силах и экономическом субъекте в эпоху реального социализма (С. Рогачев). А в вопросе о формировании нового типа хозяйствующего субъекта в условиях социалистической экономики - ассоциации трудящихся, совместно присваивающих функции хозяйствующего субъекта, исследуемая проблема проявилась наиболее выпукло (А. Аузан, А. Бузгалин, А. Колганов).

Отечественная экономическая теория традиционно обращает особое внимание на проблему собственности как сквозную для целого ряда вопросов экономической теории. Благодаря работам Я. Кронрода, Н. Цаголова, В. Чер- ковца, В.П. Шкредова, а также: А. Еремина, Э. Дунаева, Н. Колесова, В. Куликова, К. Хубиева и др. отношения собственности могут быть определены в качестве основания типологии и эволюции экономических субъектов.

Трансформация экономической системы реального социализма, начавшаяся с середины 80-х годов и принявшая радикальный характер в 90-е годы, как всегда в переломные эпохи, вновь выдвинула на первый план проблему хозяйствующего субъекта, принявшую первоначально форму вопроса об эффек-тивном собственнике (А. Аукуционек, Р. Капелюшников, А. Радыгин) .

По мере того как капитал овладевал бывшей социалистической экономикой, становился актуальным вопрос о структуре российского бизнеса (крупного, в первую очередь, так как индустриальное наследие советской эпохи остается неустранимым фактором, условием трансформационных процессов). Российский бизнес представлен как институциональными субъектами - коллективными действующими лицами, так и "физическими лицами" (Я.Паппэ, Г.Клейнер, Л. Макаревич). Если в работах указанных авторов структуры российского бизнеса исследуются как социально-экономически нейтральные, то в других работах (А.

Колганов) они представлены с позиции российского капитализма с определенной спецификой. Эти структуры выступают преимущественно в виде социально-клановых группировок, владеющих основными видами наиболее производительных (в данной ситуации) ресурсов, в том числе капиталом. Основные агенты - носители структурных составляющих крупного российского бизнеса и региональных образований рассматриваются также как экономические игроки, представляющие ведущие секторы российской экономики: экспортоориентированный, ориентированный на внутренний рынок и т.д., вы-полняющие определенные функции и являющиеся носителями определенных интересов, которые необходимо привести к согласованию (А. Белоусов). Здесь вновь речь идет о нейтральных в социально-экономическом отношении дейст-вующих лицах.

Вне конкретно исторического контекста ставится и решается вопрос о моделях поведения человека в экономике и в исследованиях по истории экономической мысли (В. Автономов), в то время, как различия между самими экономическими школами и направлениями могут определяться степенью разра-ботанности проблемы субъекта хозяйственной деятельности как специфически исторического "лица".

В последнее время проблема социальных сил трансформационных процессов и новых организационных структур российского бизнеса разрабатывается в рамках отечественной экономической социологии (Т. Заславская, Вад. Ра- даев). Ею накоплен богатый эмпирический материал об основных социальных и экономических субъектах современного российского социума. Остается открытым вопрос о том, насколько адекватно он может быть осмыслен с методологических позиций стратификационной теории или неоинституционализма.

Интерес к проблеме экономического субъекта как методологической обнаруживается и в работах, посвященных синергетической и эволюционной теории. Здесь авторы (Л. и Р. Евстигнеевы, В Маевский, Р. Гринберг, Н. Печер- ских), исследуя содержание трансформационных процессов в общественно- экономической системе (от хаоса к порядку через бифуркации: проблема выбора превращается из индивидуальной в макроэкономическую), ставят их в зависимость одновременно и от случайных факторов, и от прошлого. Однако представленные вне определенной социально-экономической формы эти факторы и тенденции прошлого не дают дополнительной и достаточной ясности в вопросе о взаимодействии сил хаоса и порядка в обществе и экономике. Нет ясности и в понимании границ свободы индивида в качестве экономического субъекта. Впрочем, индивид здесь вообще исчезает, так как в конечном итоге силы хаоса и порядка действуют как природоподобные силы. Если и появляется субъект, то только в силу необходимости управления извне процессом становления порядка из хаоса. На эту роль "верховного" управляющего-направляющего выдвигается государство (С. Глазьев, Р. Гринберг).

Конечно, характер трансформационных процессов, их логика и формы обусловлены прошлым социально-экономической системы. Во многом они обусловлены специфическими историческими и национальными формами жиз-недеятельности социума. Важную роль в становлении новой экономической системы и ее соответствующих субъектов играет весь комплекс социокультурных факторов. Именно в отношении этих проблем возникли, вернее, возобновились интенсивные концептуальные споры и дискуссии (В. Кульков, В. Межуев, А. Московский, Ю. Осипов, А. Панарин, А. Пороховский, В. Радаев, В. Рязанов, А. Сидорович, В. Черковец). Здесь речь идет не только о характере трансформационных производственных отношений или о природе предыдущих форм хозяйственно-экономической и общественной жизни российского социума, но и о соответствующих им социальных силах и субъектах.

В немногих специальных работах , посвященных проблеме, иногда на основе обширного исторического, социологического, философского и экономического материала авторы, всесторонне исследуя особенности поведения и деятельности таких субъектов постсоветской российской экономики, как фирмы, домашние хозяйства и государство, все же определяют их в качестве рыночных.

Постановка и решение проблемы экономического субъекта как специ-фически исторического "действующего лица" открывает возможности для объ-яснения многих процессов. Каким образом и почему на арене экономической действительности, наряду с индивидом, или вместо него появляются другие участники - фирмы, домашние хозяйства и государство. Почему экономически активный индивид, начинавший в эпоху Нового времени как предприниматель, превращается в потребителя, а если и продолжает оставаться хозяйствующим субъектом, то только на периферии господствующей социально-экономической системы, уступая место в ее центрах другим действующим лицам.

Появилась возможность, благодаря предшествующим разработкам, и необходимость изложить проблему экономического субъекта как самостоя-тельную, но, в то же время, глубоко укорененную как в системе социально- экономических отношений, так и в методологии их исследования. Этим была обусловлена последовательность ее разработки (в предлагаемой книге) в кон-тексте специфических, конкретно-исторических хозяйственных форм и произ-водственных отношений, в первую очередь, - рыночно-капиталистических. В то же время, характер и логика переходных процессов, наблюдаемые в конце ХХ - начале ХХ1 в.в., дали возможность поставить здесь вопрос о степени развитости экономических субъектов российского социума с точки зрения характера его производственных отношений.

<< | >>
Источник: С. Н. Булганина. ПРИРОДА И СТРУКТУРА ЭКОНОМИЧЕСКИХ СУБЪЕКТОВ. 2003

Еще по теме Введение: к истории вопроса:

  1. Лекция 1. Введение в историю экономики
  2. Раздел первый ВВЕДЕНИЕ В ИСТОРИЮ ЭКОНОМИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ
  3. К истории вопроса
  4. Вопрос о возникновении международного права и периодизации его истории
  5. ЧАСТЬ 1. МОДУЛЬ 1 «Введение в экономику». Комплексная цель модуля: изложение введения в экономику.
  6. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. 1. Программа курса «История экономики»
  9. ВВЕДЕНИЕ
  10. Введение
  11. Введение
  12. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ А. ТОЙНБИ
  13. ЛЕКЦИЯ № 1. История экономики как наука
  14. ВВЕДЕНИЕ
  15. 1.3. Проблемы периодизации истории экономики
  16. 1.1. Предмет истории экономики и его эволюция
  17. ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ АВТОМОБИЛЯ