<<
>>

3.1 Фирма как экономический субъект

Хотя и не так явно, но все-таки прослеживается связь между процессом последовательного замещения индивида - предприятием, а последнего - фирмой, с одной стороны, и эволюцией теоретических взглядов на природу фирмы.
Здесь, в первую очередь, представляют интерес исследования взаимодействия фирмы и рынка, "поведения" фирмы и рыночных структур, взаимодействий фирм, как типов конкурентной борьбы, рыночных стратегий фирм в качестве элементов рыночного механизма, а последних в качестве инструментов рыночных стратегий и др.

Принято считать, что предприятие - продукт общественного разделения труда, в результате которого разные индивидуальные виды труда обособляются в качестве самостоятельных звеньев - производственных единиц, которые и получили название предприятия. С этой точки зрения разделение труда вызывает формирование разнообразных хозяйственно-производственных ячеек, среди которых и община, и ремесленные мастерские и мануфактуры, и фабрики и т.д. На первый взгляд, вполне логичное объяснение существования предприятия, а если "добавить" технико-технологические изменения в производстве, совершенствование орудий труда, углубление специализации, процессы комбинирования производства и пр., то можно увидеть и эволюцию форм предприятия.

Однако следует согласиться с точкой зрения на предприятие как на историческую категорию. Так, подчеркивается двойственность предприятия, которое, с одной стороны, есть форма функционирования производства как звена общественного разделения труда или народного хозяйства, в котором осуществляется непосредственный процесс производства. С другой, - это еще и обособившаяся, в ходе исторического развития (простая кооперация, мануфактура, фабрика - таковы исторические ступени возникновения предприятия в данном случае), экономическая форма производства и воспроизводства, которая характеризуется особенным единством кооперации труда, организации производства и управления.

Здесь возникновение предприятия непосредственно связывается с кооперацией, основанной на внутреннем разделении труда (мануфактура) и "кооперацией машин" (фабрика). Системообразующим фактором предприятия при этом считается соединение внутри него кооперации и разделения труда.

Предприятие, как определенное технологическое и организационное единство, выполняющее, во-первых, функцию звена общественного разделения труда, и, во-вторых, функцию обособления кругооборота экономических ресур-сов, тем самым определяется в качестве хозяйствующего субъекта, реали-зующего свои экономические цели и интересы. Именно таким образом в пред-приятии обнаруживается, непосредственно из его технико-производственно- организацонной стороны, его социально-экономическая сторона, то есть, его определенность в системе производственных отношений, а значит и его опре-деленность в качестве субъекта хозяйственной деятельности.

В качестве организационной формы производства предприятие представляет собой единство производственно-технологических процессов и организационных структур как субординированных звеньев. Как ни странно, но именно эта сторона функционирования предприятия была в большей степени изучена классической и неоклассической экономической теорией. Проблема концентрации производства на предприятии или объема производства, оптимизации выпуска, критерий которой задается предельными и средними издержками, проблема снятия границ производительности факторов производства и др., - вот круг изучаемых здесь вопросов. Что касается социально-экономической стороны предприятия, то она описывалась (в свое время - политической экономией социализма) в основном в категориях экономической обособленности и хозяйственной самостоятельности.

Экономическая обособленность проявляется как движение экономических ресурсов в виде замкнутого хозяйственного оборота; воспроизводство за счет собственных средств, рассматриваемых как результат этого хозяйственного оборота; наличие специфических интересов и присвоение прибавочного продукта в части чистого дохода.

Хозяйственная самостоятельность рассматри-вается как совокупность имущественно - правовых отношений предприятия в качестве юридических лиц.

Таким образом, если и возникает проблема предприятия как хозяйствующего субъекта, то "субъектность" эта выводится из функционирования его в качестве производственно - технологического звена, а не из специфики производственных отношений, из которых "вырастают" все хозяйствующие субъекты, в том числе и предприятие. Посмотрим, как выглядит происхождение предприятия как социально-экономического субъекта.

Начнем с того, что процесс обособления разных индивидуальных видов труда в качестве производственно-хозяйственных звеньев исторически не был бы возможным без персонификации его (процесса) соответствующими фигурами или лицами, получившими название предпринимателей. В таком случае, предприятие как историческую категорию следует определять как единство производственно - технологического и социально-экономического в хозяйст-венной деятельности индивидов в исторически определенное время - в буржу-азно-капиталистическую эпоху. При этом предприятие выступает как единство системы машин, с одной стороны, и формы экономически активной деятельно-сти свободных (здесь - в буржуазном смысле) индивидов, - с другой. Поэтому логика изучения фирмы, ее происхождения, ее современной природы, ее отно-шений с рынком и противостояния ему и, наконец, как одного их видов эконо-мических субъектов, требует рассмотрения ее в цепочке: "индивид - предпри-нимательство (индивидуальное) - предприятие - фирма". Забегая вперед, отме-тим, что в этом последнем звене фирма уже не представляет собой предприятие (как организационную форму индивидуальной экономической активности), а выступает как знак, представитель и заместитель других субъектов. Фирма - это имя, брэнд или носитель брэнда.

Имеют место попытки представить фирму как первичную организационную единицу бизнеса, то есть в прежнем, историческом понимании предпринимательства, обладающую самостоятельностью: юридической, производственной, финансовой, организационной.

Но при этом, ее связь с производственным и воспроизводственным процессом и общественным разделением труда почти не прослеживается, что может говорить о "виртуальности" фирмы, ее знаковом, "представительском" характере. Так, производственная самостоятельность здесь означает, что "фирма самостоятельно решает, что, где и каким образом производить", что никак не указывает на то, что фирма, как производственное звено производит законченный, готовый выйти на рынок, востребованный на рынке продукт. Фирма (может быть, в отличие от предприятия, которое теперь вообще превратилось в "первичное технологическое образование" (курсив мой - С.Б.) все-таки видится большинству экономистов как особая организационная

единица рынка.

У Смита, представляющего, по мнению Н. Розановой, технологическую концепцию, связь фирмы (скорее предприятия - С.Б.) с общественным разделением труда и разделением труда внутри этого образования еще не расторжима. Более того, оно является непосредственной причиной предприятия. Но более важным здесь является то, что предприятие у него есть субъект не просто рынка, а конкуренции. Фирма-предприятие у Смита не просто ценополучатель или участник рынка, для которого сам рынок - экономическая среда его (ее) деятельности, а экономически активный субъект, в предпринимательском смысле.

Маршалл рассматривает природу фирмы в классической традиции, то есть, с точки зрения, якобы технологической концепции. Он вводит понятие "организация производства". Здесь мы видим уже атрибуты функционального экономического субъекта, связанные с деятельностью фирмы-предприятия как рыночного агента: все "поведенческие предпосылки", бывшие когда-то индивидуальными (у неоклассиков, особенно, у представителей австрийской школы) теперь перенесены или "опрокинуты" на фирму.

Введение Маршаллом в экономическую теорию понятия краткосрочного и долгосрочного периодов времени производства и поведения экономических агентов есть не только попытка придать динамический характер теории фирмы (Н.

Розанова). Здесь, на наш взгляд, имеет место "неувиденная" попытка внести коррективы в теорию выбора: ведь выбор в условиях краткосрочного периода и выбор в долгосрочном периоде - разные вещи.

Здесь Маршаллом "схватывается" одно из противоречий экономического выбора. С краткосрочным периодом более-менее все ясно (как в теории воспроизводства капитала у Маркса, где закономерности капиталистического накопления становятся очевидными при повторении процесса производства): есть ограниченные ресурсы, есть альтернативы их использования в соответствии с предпочтениями индивидов, возникает необходимость, на основе ранга предпочтений, сделать выбор (насколько он эффективный - это покажет рынок). Другое дело - долгосрочный период времени. Здесь и обнаруживается противоречие индивидуального выбора, как основной предпосылки теории неоклассиков, а именно: только в долгосрочном периоде возникает проблема неопределенности, в свою очередь, только в условиях неопределенности возможен выбор (как акт свободного человека). В то же время, именно в долгом периоде для индивидов характерны ожидания наступления неизвестных событий (хотя они и могут быть результатом предшествующих решений, но с точки зрения "чистоты" проблемы выбора, они не могут быть известны индивидам, принимающим решения). В свою очередь, наличие ожиданий у тех, кто собирается принимать решения, означает отсутствие свободы выбора, поскольку их деятельность есть лишь адаптация к будущим результатам, а адаптация и есть поведение.

В связи с фактором "организация производства" и "формами управления предприятиями", у Маршалла появляется "специфическая черта фирмы" - "предпринимательские способности как ресурс производства". Такая постановка вопроса еще ближе подходит к проблеме эволюции индивида - предпринимателя - предприятия в фирму. По крайней мере, предпринимательство мыслится здесь как обособленный от фирмы процесс, хотя и в виде ее ресурса. Кроме этого, Маршалл увидел здесь и процесс отделения капитала- собственности от капитала-функции.

Так, он поставил упоминавшуюся уже проблему "управленческих структур разных форм бизнеса". В неоинституциональной традиции проявление этого противоречия отмечено в виде характерного для корпоративной формы разделения функции принятия риска, которая обусловлена правом собственника фирмы на остаточный доход, и функции управления, на которой специализируются нынешние предприниматели - менеджеры.

С точки зрения "превращения" индивидуального предпринимателя в фирму, а фирмы - в экономического субъекта, представляет интерес у Маршалла понятие "репрезентативной фирмы" как "типичного и среднего представителя производящих экономических агентов". Несмотря на то, что понятие репре-зентативной фирмы у него используется в другом контексте, оно содержит момент обезличивания индивидуальных способностей предпринимателей, их "отипичивания", как ступень овещнения и институализации.

У Джона. Хикса мы видим близкое нам понимание существа проблемы. Во-первых, у него теория формы - это теория капитала (конечно же, понимаемого по-другому, нежели в концепции формационного подхода, но, тем не менее, речь уже не идет только о технологиях, ресурсах и оптимизации поведения). Во-вторых, у него индивид не вытесняется фирмой, хотя и проводится полная аналогия "между поведением индивида как потребителя и поведением индивида как представителя фирмы"(!). При этом происходит замена функции полезности на функцию прибыли или выпуска, цен на товары - ценами на ресурсы, предельной нормы замещения - предельной нормой трансформации (что впрочем, имеет место и в традициях австрийской ветви неоклассики). "Фирма... представляется не более чем индивидом. Не существует никаких дополнительных характеристик, которые отличали бы фирму от индивида в поведенческом плане", - отмечает автор. Хотя Хикс "чувствует" проблему передачи субъект- ности от индивида, в данном случае, к фирме, но при этом оптимизирующим агентом является все-таки фирма.

То обстоятельство, что у Хикса индивид - уже не самостоятельно принимающий решения предприниматель (в отличие от Смита, для которого это - естественно), а лишь представитель фирмы, которая становится оптимизирующим свое "поведение" агентом, оказало влияние и на роль совершенной конкуренции в экономической теории mainstream. Все-таки совершенная конкуренция является "продуктом" деятельности экономически свободных индивидов - предпринимателей. Здесь вновь мы вспоминаем, что экономически свободный индивид и рынок как структура, упорядочивающая обмен - две стороны одного целого. Или: совершенная конкуренция есть такое производственное отношение, субъектами (или носителями) которого, видимо, могут быть только сами индивиды как самостоятельные предприниматели (что, впрочем, не исключает овещнения). По мере того, как этот экономически самостоятельный индивид замещается институциональными субъектами, совершенная конкуренция все более уступает место в рыночных процессах несовершенной конкуренции (здесь: может быть "подрыв товарного производства"). Она уходит из экономической реальности, оставаясь при этом непреложной предпосылкой экономической теории, со временем даже усиливающейся, ибо без нее все "здание" экономической теории неоклассики может обрушиться.

Противоречие между статикой и динамикой в поведении фирмы, которое, как и в случае с краткосрочным и долгосрочным периодами у Маршалла, также отражает противоречие экономического выбора индивида. У Хикса это еще и противоречие потребления и накопления капитала.

Каким образом (кроме уступок позиций совершенной конкуренции) рынок "реагирует" на вытеснение индивида из сферы принятия экономических решений, из сферы хозяйственного выбора? Он все больше сам институциали- зируется: стихийно-спонтанные рыночные процессы все более заменяются таким поведенческим многообразием или "многообразием поведенческих характеристик агента" (фирмы), которое теперь организуется- структурируется в "типы рыночных структур" или модели рынков. При этом, видимо, стираются границы между "поведением фирмы", с одной стороны, и типами рыночных структур, с другой; между моделями фирмы и моделями рынка не только в теории, но и в хозяйственной практике.

Изначально фирма (предприятие) противостоит рынку как элемент его структуры, а точнее как один из его участников, агентов. В таком случае рынок предстает как мегаструктура, по отношению к которой все остальные "действующие лица" выглядят "микроорганизмами", жизнедеятельность которых зависит от нее. Впоследствии фирма вырастает до "масштабов" рынка с точки зрения наличия множества посредствующих звеньев, отделяющих индивидов как основных (и исходных) субъектов рыночно - капиталистических производственных отношений, от самих этих отношений, форм, в которых они структурированы (наделены устойчивыми образованиями - элементами, выполняющими свои функции и замещающими самих индивидов). Фирма становится надстройкой над предприятием, которая может его поглотить, заменить, как хозяйственно - экономического субъекта, но не может без него обойтись как производственно - технологической единицы.

Здесь уже по существу стираются границы между фирмой и рынком: ведь теперь обезличены оба, а равновесие рынка предстает как равновесие фирмы. Однако вопрос о генезисе рыночных структур не снимается, как, собственно, не снимается и вопрос о происхождении "рыночной стихии". Что представляют собой в рассматриваемом контексте несовершенная конкуренция? Являются ли эти модели рынка, или типы рыночных структур внешними для фирмы компо-нентами среды ее обитания, в которой теперь фирмы действуют по-другому, нежели в совершенной конкуренции? Или же эти рыночные модели представ-ляют собой продукт деятельности фирм., теперь тоже изменившимися и став-шими другими субъектами, а их "поведение" и "составляет" новые модели рынка?

Процесс институализации предпринимательской деятельности, предприятия и индивида исследовал и Й. Шумпетер. Для него монополия, - скорее новый хозяйствующий субъект (фирма? - С.Б.), чем одна из моделей рынка несо-вершенной конкуренции, а монопольная прибыль выступает источником инве-стиций. Это положение противоречит собственно предпринимательскому "духу капитализма", заключенному в свободе индивидуального выбора. Поэтому она (свобода) остается в теории Шумпетера в форме концепции "предприниматель-ской фирмы" (как противостоящей монополии, так и совпадающей с ней), - особого экономического агента, функцией которого является конкуренция по-средством различных новаций. Здесь мы видим, что, совершенная конкуренция как отношение экономически свободных индивидов постоянно должна воспро-изводиться, хотя бы и на периферии социально-экономической системы, а от-сюда, - и в теорию она постоянно возвращается в виде незыблемой предпосылки.

В то же время, неоклассическая теория если и "почувствовала" противо-речия экономически активного индивида и рынка, фирмы и рынка, индивида (как предпринимателя) и фирмы, то не сделала попытку их рассмотреть и раз-решить. Ведь, если фирма может, выступать "здесь как предприятие, состоящее из одного человека, владеющего, управляющего и работающего на ней" (Н. Ро-занова), то, как нам представляется, это означает, что неоклассики не видят процесса замещения индивида, в качестве хозяйствующего субъекта, прежде самостоятельно принимающего решения в отношении ограниченных ресурсов, другими действующими лицами - институтами, одним из которых является фирма.

С другой стороны, для неоклассиков идеалом хозяйствующего субъекта все время остается частно - индивидуальный предприниматель, которого они постоянно имеют в виду либо в качестве основного или единственного действующего лица, либо в качестве теоретической предпосылки в форме свободного индивидуального экономического выбора или совершенной конкуренции, что является другой стороной экономически свободного индивида. Там, где нет различий между индивидом и фирмой, как хозяйствующими субъектами, там главное действующее лицо , главный экономический субъект - рынок, а экономически свободный индивид лишь предпосылка (методологиче-ский индивидуализм). Впрочем, исторически такая позиция вполне оправдана: ведь ядро неоклассической теории формировалось в эпоху становления класси-ческого капитализма, для которой как раз и характерна еще видимая связь с экономически активным индивидом, предпринимательством и предприятием как специфически капиталистической структурой, которая упорядочивает, вос-производит капитал как свое основное отношение (или как одну из его сторон). Ведь так называемый массовый индивид еще не был вытеснен из сферы принятия хозяйственных решений в сферу потребления, по сути, в домашнее хозяйство, которое к этому времени также становится продуктом капитала.

"Институт предприятия" - именно так определяет Г. Клейнер "несущую функциональную конструкцию" индустриальной экономики, - многофункциональный "локомотив". Он выполняет и функцию субъекта экономики, которая выглядит как "систематически осуществляемое взаимодействие объекта с другими, внешними, для данного, объектами, заинтересованными в таком взаимодействии". Как видим, автор изначально подходит к предприятию как к функциональному экономическому субъекту, как участнику "экономики вообще". Единственное, что здесь выходит за рамки функциональности, это "заинтересованность" участников экономики, так как она имеет определенное социально- экономическое происхождение. Что касается определения субъекта (или его функции) через понятие "объект", то здесь, скорее всего не просто путаница, а скорее концепция, в которой нет места субъектности, как самостоятельности, автономности, принятия ответственности. Здесь мы наблюдаем так называемый общеметодологический системный подход, для которого характерны прямые - обратные связи между элементами системы, "внешняя для данного объекта среда", взаимодействие элементов-объектов, "вход" и "выход" системы и др.

Определяя границы своего "объекта" Г. Клейнер включает в него "все имущество, материальные и нематериальные активы предприятия, кроме его акционеров, и работников " (курсив мой - С.Б.). Так что действительные субъ-екты попали в данном случае в один ряд с имуществом. Если для кого-то еще "неудобно" относить индивидов, их группы, коллективы к имуществу (и к "границам предприятия"), поэтому они используют понятия "трудовые ресурсы", "человеческий капитал", "человеческий фактор" и др., то в данном случае такой проблемы нет: у Г. Клейнера с самого начала субъект - это объект. В той методологической системе, в которой работает этот автор, это вполне "естест-венно". Там все "рядоположено". Система - совокупность скомбинированных между собой элементов. Там нет иерархий (как отношений между индивидами, социально-экономически неравными друг другу). Здесь может быть только су-бординация (как функциональное соподчинение элементов системы). Без нее не обойтись в индустриальном производстве, ведь именно так характеризует со-временный тип экономической системы Г. Клейнер.

Хотя автор в отношении "акционеров и работников" отмечает, что "их логично считать самостоятельными социальными (в случае физических лиц) или экономическими (в случае юридических лиц) субъектами", это положение почти ничего не меняет: "если каждый работник предприятия, безусловно (а как же иначе - ведь есть права человека! - С.Б.), - самостоятельный социальный субъект, то коллектив работников предприятия - внутренняя часть предприятия не существующая, как правило, вне данной структуры. Аналогично владелец акций или паев предприятия - самостоятельный субъект (социальный или экономический, в зависимости от того, является ли он физическим или юридическим лицом), в то время, как общее собрание акционеров целесообразно (!?) считать частью предприятия" ( то есть имуществом? - С.Б.).

Итак, у Г. Клейнера, во-первых, субъектами (социальными или экономическими) могут быть физические и юридические лица. Во-вторых, экономическими субъектами могут быть только юридические лица, в то время как физические лица (индивиды?) могут быть только социальными субъектами. Здесь мы находим:

. Определение экономического (базового) отношения (и субъекта) через правовое, а не наоборот, то есть сведение (и замену) сложного к простому.

. Возможно, такой акцент на том, что физические лица - это либо неполноценные экономические субъекты, либо совсем не таковые, а в качестве субъектов признаются только юридические лица, объясняется реальным "исчезновением" индивида из состава экономических субъектов сектора корпоративного (крупного) бизнеса и вытеснения его на периферию капиталистической экономики, где обитает так называемый мелкий бизнес. Такое объяснение, правда, не вписывается в изначальные методологические предпосылки Г. Клей- нера: общесистемный подход еще более абстрактный, чем неоклассический или неоинституциональный. Хотя автор и делает акцент на индустриальном проис-хождении "института предприятия", но вряд ли сам индустриальный способ производства увязывается им с капиталистической общественной формой хо-зяйства.

В рамках своего подхода Г. Клейнер, который можно было бы определить как сочетание общесистемного анализа с функциональным (ведь речь идет о предприятии как многофункциональном "локомотиве" экономики, и у каждой из функций предприятия есть свой "потребитель"), на первый взгляд, совсем "исчезают" такие, казалось бы, некапиталистические цели и действия предприятия, как рост объемов производства, увеличение занимаемой предприятием доли рынка, максимизация прибыли, поскольку "не относятся в данной концепции к функциям предприятия" . Объяснение в том, что "нет возможности указать внешний объект, непосредственно заинтересованный в реализации этой "функции". У автора на эту роль не подходят и такие "объекты", как "акционеры и выражающее их волю общее собрание акционеров", так как они заинтересованы непосредственно в дивидендах или росте курсовой стоимости акций, "что не однозначно связано с максимизацией прибыли". Конечно, с последним можно согласиться, но не признавать стремления самостоятельного хозяйствующего в условиях рыночно-капиталистической экономики субъекта к росту прибыли означает игнорировать очевидное. Другое дело, если автор вложил в методологические предпосылки своей теоретической системы реалии поведения российских предприятий в трансформационный период, и исходит из них, говоря о предприятии как таковом.

Выделяя два основных подхода к анализу функций предприятия - теоретический (где, в свою очередь намечает три основных: неоклассический, институциональный, эволюционный) и эмпирический, и называя основные функции, признанные в рамках этих подходов, автор этой концепции ничего не говорит, конечно же о главной из них, которую, кстати, признают в той или иной форме неоклассики, а, в особенно явной, - неоавстрийцы, - предпринимательской функции. Именно эта функция вытекает из природы предприятия (о которой автор тоже говорит, но не раскрывает ее, полагая, видимо, что функции определяют природу предприятия, а природа обусловливает функции). Так вот, на наш взгляд, природа предприятия как специфически исторического феномена заключается в деятельности, впервые в истории, свободного (в буржуазном же смысле), массового, экономически активного индивида, присваивающего - осваивающего условия своей жизнедеятельности (в том числе достижения в развитии науки и производительных сил: эффект от разделения труда и специализации, машинное производство). Капиталистическим (а не только буржуазным) оно становится, базируясь, с одной стороны, на этих достижениях (как выяснилось, адекватных именно данной общественной форме), с другой - на форме найма работников.

Что касается тех функций, которые признает Г. Клейнер, то их он относит к разряду эмпирических, а это такие функции, которые обусловлены наличием соответствующих "потребителей" деятельности предприятия, индивидуальных и групповых, а именно - собственно потребители продукции предприятия (функция - "эффективно производить продукцию") и инвесторы (собственники) (функция - "приносить доход"). Автор объясняет свой "потребительский" подход необходимостью "смоделировать" представление о предприятии как: 1) об институте рыночной экономики; 2) об объекте управления; 3) об объекте мак-роэкономической политики государства.

Поскольку предприятие - один "из наиболее устойчивых экономических институтов", то оно само, по мнению цитируемого автора, является "источником долгосрочных изменений на макроуровне", что обеспечивает "наличие тесной связи между состоянием предприятия как института и институциональным состоянием государства". Таким образом, автор "приводит" проблему к институциональному основанию, исходя из довольно абстрактных, общесистемных предпосылок, среди которых первоначально не нашлось места даже рыночным предпосылкам неоклассиков. В то время, как институциональный подход состоит в том, что в нем имеют место исторически специфические "взаимодействия" субъектов, хотя бы и первоначально провозглашаемые. Здесь же мы видим, скорее не анализ деятельности или поведения функционального субъекта - современного предприятия, а функциональный анализ, как исследование функций этого субъекта, оторванного от своей социально-экономической природы - тех производственных отношений, которые его порождают.

<< | >>
Источник: С. Н. Булганина. ПРИРОДА И СТРУКТУРА ЭКОНОМИЧЕСКИХ СУБЪЕКТОВ. 2003

Еще по теме 3.1 Фирма как экономический субъект:

  1. 8.1. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. ФИРМА (ПРЕДПРИЯТИЕ) КАК СУБЪЕКТ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА
  2. 1.1. Фирма как основной субъект рыночной экономики
  3. 1.1 Экономические ресурсы как основа формирования экономических субъектов
  4. 1.2 Домохозяйство как экономический субъект
  5. 1.4 Государство и «заграница» как экономические субъекты
  6. 1.3 Фирмы как экономические субъекты
  7. 3.2 Домашнее хозяйство как институт и экономический субъект
  8. 4.1 Глобализация как преобразование структуры экономических субъектов буржуазного социума
  9. Фирма как отношение найма
  10. Фирма как способ организации сделки
  11. 2. Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования как субъекты информационного права
  12. 1.1. Государство как рыночный субъект
  13. 5.6. Банки как субъекты налогового права
  14. 11.1. ДОМОХОЗЯЙСТВА И СЕМЬЯ КАК СУБЪЕКТЫ МИКРОЭКОНОМИКИ
  15. 7.3 ГОСУДАРСТВО КАК ХОЗЯЙСТВУЮЩИЙ СУБЪЕКТ
  16. § 3.4. Работодатель как субъект трудового права
  17. § 8. Российская Федерация как субъект международного права
  18. Государства как субъекты международного права