<<
>>

3.2 Домашнее хозяйство как институт и экономический субъект

Функциональные экономические субъекты, среди которых и домашнее хозяйство, существуют во взаимосвязи и взаимодействии, в каждый данный момент, если можно так сказать, благодаря именно своим функциям в микро - и макроэкономике.

В то же время существование и функционирование социально- экономических субъектов, каждого из них, не обусловлено непосредственно существованием других: например, институты, в кругу своих функций, вполне могут "действовать" и без экономически самостоятельного индивида (индивидуальной субъектности или субъектности социальных групп и классов). Здесь достаточно того, что индивид будет представлять институт, выступать функцией от него. Наоборот: замещение одного субъекта другим означает в некотором смысле "исчезновение" исходного (базового) субъекта, выполнение одним функций другого, а этот другой становится представителем своего "заместителя".

Функциональные же субъекты, хотя и "рядоположены", то есть существуют на одном уровне хозяйственно-экономической жизни, в то же время не взаимозаменяемы . Наоборот, как уже отмечалось, функциональные экономические субъекты взаимно предполагают друг друга непосредственно. Это противоречивое, по сути, положение функциональных хозяйствующих субъектов нашло отражение и в экономической теории, где разные стороны этого противоречия были "схвачены" разными школами.

Так, в ранней неоклассике (австрийская школа) принципы поведения домашнего хозяйства (пока еще только как потребителя) переносятся на производителей (теория производительных благ и теория вменения). Позднее в теории общего равновесия Вальраса (каждому рынку полагается свой субъект), в теории национального благосостояния Пигу (где появляется самостоятельный субъект - государство), а также в теориях И. Фишера, неоавстрийцев, Хикса появляется весь спектр функциональных экономических субъектов. Кроме потребителя - домашнего хозяйства в круг интересов попадают и производители - фирмы, и государство (последнее иногда в негативном контексте, но все-таки в качестве "действующего лица").

При этом, как бы подспудно, признается еще один экономический суперсубъект - рынок (его положение по отношению к индивиду как основному или, по крайней мере, исходному в рыночно- капиталистической системе хозяйствования экономическому субъекту и по отношению к фирме мы попытались определить прежде.)

Так вот, в целом стройность неоклассической парадигмы во многом обусловлена взаимосвязанным положением домохозяйства-потребителя, фирмы и государства в непрерывном кругообороте ресурсов, продуктов и доходов.

Таким образом, домашнее хозяйство в современной рыночно- капиталистической системе не существует изолировано от фирмы и государства, с одной стороны, и от индивидуальной субъектности, социальных групп и институтов, - с другой. Само же домохозяйство есть институт, который можно отнести к функциональным экономическим субъектам.

Проблема домохозяйства как институционального экономического субъекта восходит к проблеме "родового" противоречия индивида , как частного лица, живого человека, отдельной личности, с одной стороны, и общественного существа, в определенных исторических условиях - институциализированного (являющегося представителем институтов, заменивших его в статусе субъекта), - с другой. Эта институализация в буржуазном социуме приобретает всеобщий характер.

Если в прежних социумах частная жизнь большинства индивидов и была таковой, то есть принадлежала им, то она непосредственно совпадала с их об-щественным бытием. Это находило отражение в том, что домашнее хозяйство совпадало с одной стороны, с семьей (к тому времени уже общественным ин-ститутом), с другой - производственной и хозяйственной ячейкой-единицей). В буржуазном социуме произошло отделение семьи от домашнего хозяйства (хотя и не сразу), и, это главное, отделение от нее производства, которое становится теперь общественным и по характеру и по содержанию. При этом частная жизнь индивида была отделена от его общественной жизни (несмотря на то, что характер и масштабы последней может быть были и несравнимыми с совре-менными ее параметрами и характеристиками, она все-таки имела место во всех добуржуазных обществах).

Превращение семейного или домашнего (что, по сути, одно и то же, так как семья представляла сообщество тех, кто жил в доме - коллектив "всего дома") производства в общественное; лично зависимого индивида в лично свободного и экономически активного и предприимчивого - начало процесса ин- ституализации индивида и его отношений как экономического субъекта. Следующий этап в этом процессе - превращение предпринимательства и предприятия в фирму, а семейного "очага" (ведь производство уже отделилось от семьи) - в домашнее хозяйство, как другой экономический субъект.

Между фирмой и домашним хозяйством, как двумя институциональными формами индивидуальной субъектности, существует различие. Если фирма как институциональный экономический субъект функционального содержания представляет собой продукт институализации индивидуальной экономической активности, предпринимательства, то домашнее хозяйство по существу восходит к частной сфере существования индивида, как самостоятельной личности, (где он принадлежит сам себе) и является одним из продуктов ее институализации.

Домашнее хозяйство - еще одна из ипостасей индивидуальной экономической субъектности, только с отрицательным знаком: не домашнее хозяйство представляет эту субъектность и является его (индивида) функцией, а наоборот, индивид теперь - представитель и функция (только!) домашнего хозяйства. И это наряду с тем, что он еще и представитель фирмы и других институтов, отношений, в которых он принимает участие. Выходит, что индивид в буржуазном социуме "делит" себя, свою субъектность, активность между разными институтами, представителями которых он становится. Что же остается ему как таковому? Гражданское общество, как сфера его самодеятельности? Но и она

подвергается институциализации.

Домохозяйство, и после того, как производство отделилось от семьи, ос-талось многоплановым (разными своими сторонами связанным с общественным производством) и многофункциональным институтом. И не только потому, что в нем "производственное переплетено с личным (почему-то именно такое противопоставление? - С.Б.), а экономическое с социальным (а разве экономи-ческое - не социально? - С.Б.)", а скорее потому, что индивид всеми сторонами своего бытия включен в отношения современной рыночно-капиталистической экономики и, как правило, в качестве одного из ее ресурсов.

Поэтому домашнее хозяйство - и субъект потребления и сбережений, как процессов-функций, ока-зывающих влияние на макроэкономические пропорции. В сфере домохозяйства происходит воспроизводство рабочей силы и "человеческого капитала", в том числе социализация личности индивида, которая тоже становится элементом этого самого "человеческого капитала", то есть, используется как ресурс со-временного производства. Домашнее хозяйство - субъект инфляционных ожи-даний и вообще, "рациональных ожиданий", основной налогоплательщик и по-лучатель трансфертов. Все эти стороны деятельности домохозяйства отражены в упоминавшемся уже кругообороте ресурсов, продуктов и доходов.

Домашнее хозяйство как функциональный субъект внешне представляется социально - экономически - нейтральным. Ведь исторически оно берет начало в эпоху цивилизации (Морган, Энгельс) и далее - до наших дней сохраняет некоторые свои, наиболее обшие черты (натуральное самообеспечение, замкну-тость, совместный домашний труд, взаимоподдержка). Правда, возникает со-мнение, насколько даже эти абстрактные (простейшие) характеристики сохра-няют свое значение сейчас?

Не лишилось ли оно этих свойств, превратившись, с одной стороны, в полноценного рыночно-капиталистического субъекта (внешне - только рыночного), "работающего" на накопление капитала, - с другой, в статистическую единицу для определения основных параметров и пропорций воспроизводства общественного продукта. Так что, если посмотреть на историю домашнего хозяйства, то может показаться, что в ходе развития произошло снижение "ранга" этого хозяйствующего субъекта, что отмечается и в литературе, где его часто рассматривают в контексте таких понятий, как "неформальная экономика", "экономика выживания" или "моральная экономика".

В добуржуазных социумах домашнее хозяйство, выполняя роль произ-водственно-хозяйственной единицы , поставляло основные виды продуктов труда, необходимых не только для удовлетворения потребностей членов семьи - участников домашней экономики, но и на рынок, а также в рамках отношений личной зависимости собственнику земли и других ресурсов, которыми не рас-полагали сами домашние хозяйства.

Домашнее хозяйство, будучи сообществом тех, кто жил в доме, определяло способ включения, интеграции индивида как в само домовое сообщество (место в системе организации домашнего труда или выбор супруга), так и в общности другого уровня (в сельскую общину, в сосло-вие, в цеховую организацию). Здесь домохозяйства выполняли роль носителя отношений личной зависимости. Власть главы семейства, с одной стороны, была тем сильнее, "чем большим было экономическое значение домохозяйства" , с другой, - вообще не была обусловлена экономическими или производственными причинами (главенство в сфере производства, в разделении труда), так как, в частности, в прединдустриальный период в хозяйствах сельских рабочих- надомников, поденщиков и др. социальных групп труд мужчины и женщины был "качественно и количественно примерно" равным "по значению" трудом. Это противоречие скорее свидетельствует о переходном характере прединдуст- риальных производственных отношений, когда отношения личной зависимости, с одной стороны, базировались на авторитете главы, в данном случае, семейного сообщества, и были сращены с его экономической властью, дававшей другим гарантию доступа к условиям жизнедеятельности, с другой, - уже подрывались равенством (а потом и неравенством) экономического участия в их создании таким образом, что патриархальный тип отношений продолжал функционировать в качестве "господствующего культурного образца".

В условиях формирования предпосылок буржуазно-капиталистических форм производства домохозяйство выполняло целый ряд функций. Во-первых, оно обеспечивало "промежуточные" хозяйственно-экономические формы (надомный, поденный труд), закладывая тем самым основы будущего капиталистического предприятия и производства. Во-вторых, в рамках домохозяйства происходила подготовка соответствующего будущему капитализму работника, так как оно создавало "условия для развития требующих квалификации рабочих операций и стратегий, которые позднее облегчили приспособление производителей к индустриальным формам труда" .

Здесь, кстати, можно отметить особую функцию домашнего хозяйства в качестве функционального экономического субъекта. Она заключается в том, что именно домашнее хозяйство практически и повседневно накапливало потенциал тех трансформаций и изменений в производственных отношениях и производительных силах, которые затем соответствующие социально-экономические субъекты в лице индивидов (экономически активных и предприимчивых) и социальных групп ("третье сословие", классы капиталистов-предпринимателей и наемных рабочих) "поставят" на соответствующее место в истории.

Ранее упоминавшиеся функции современного домохозяйства, которые выглядят социально-экономически нейтральными (как субъект потребления, сбережения, функция воспроизводства рабочей силы и человеческого капитала и др.) на самом деле являются достаточно глубоко социально-экономически укорененными в социально-экономической системе и конкретно историческими. Даже такая, казалось бы, постоянная функция как обеспечение семейной взаимопомощи все-таки носит переходный характер. Так было на первой фазе индустриализации, когда для пополнения семейного бюджета в силу недостаточности индивидуальной заработной платы, семьи брали постояльцев и "одинокие рабочие" "включались" в хозяйство квартиросдатчика, так было и периоды двух мировых войн и экономических кризисов.

Аналогичные процессы в отношениях домашних хозяйств и господ-ствующих хозяйственно-экономических форм в обществе мы можем наблюдать и у нас, когда за счет более интенсивного труда (особенно женщин, что отмечалось и в истории западно - и центрально-европейского капитализма) в рамках домашнего хозяйства и "ограничения автономии личности в целом" обеспечи-вается выживание миллионов людей. Происходит это во многом за счет возврата к "экономике выживания". Впрочем, у нас возможно еще и не сформировался именно буржуазный тип домашнего хозяйства как капиталистического, ры-ночного института, хотя предпосылки для него уже были созданы предшест-вующими "волнами" российской модернизации, в том числе и советского пе-риода. Произошло отделение производства от семьи, разделение домашних хо-зяйств по городскому и сельскому типам, по социально-классовому критерию (что менее заметно, так как в буржуазную эпоху, которой мы, по ряду признаков, несомненно, достигли, домашние хозяйства, как и типы семьи, "выравниваются" в направлении господствующей формы). Но вернемся к нашему непо-средственному предмету.

По мере роста реальных доходов, более интенсивного включения домашних хозяйств в рыночные отношения (а значит, и становления их как субъектов микро- и макроэкономики) значение этого института в качестве "экономики самобеспечения" постепенно утрачивалось. Это происходило не так быстро: так называемый буржуазный тип поведения в семье и домашнем хозяйстве среди массовых представителей общества, в частности рабочих, сформировался к началу ХХ века. Этот процесс не носил к тому же линейного характера. На примере этого процесса можно проследить взаимосвязь функциональных экономических субъектов буржуазного социума с социально-экономическими, которые формируются не одновременно и с разной степенью интенсивности. Так, на первых порах своей истории свободный наемный рабочий, как отмечает Р. Зидер, "хотя и был волен продавать свою рабочую силу, но оставался связан старыми цепями домашнего жизнеобеспечения". Как нам представляется, буржуа, как социально-классовый индивид, не менее крепкими цепями был связан с домашним хозяйством, только в другом смысле. В семьях буржуа также произошло отделение семейной жизни от производства, сформировались отдельные сферы труда мужчин и женщин, имела место разная социализация мальчиков и девочек . Однако при этом "господство мужа усилилось" (патриархальный тип отношений), а роль женщины в семье и домашнем хозяйстве как "соратницы в труде" и его руководительницы была утрачена. Здесь мы наблюдаем своеобразное, конкретно-историческое соотношение двух типов экономических субъектов: индивидов и социальных групп и классов, с одной стороны, и домашних хозяйств, - с другой. Они связаны здесь не только в том смысле, что индивид - представитель и социальной группы и домашнего хозяйства. Но также и в том, что они оказываются "сращенными" в определенное историческое время, причем таким образом, что взаимодополняют, взаимокомпенсируют друг друга, оставаясь, вернее становясь при этом самостоятельными: домохозяйство выполняет здесь функцию взаимопомощи и самообеспечения, принадлежность к социльному классу обеспечивает постоянный денежный доход, получаемый в результате продажи рабочей силы. Чем полнее выполняется функция социально-классовой принадлежности (продажи рабочей силы, но воспроизведенной, в том числе, в рамках семьи и домохозяйства), тем меньше значимость последнего как источника выживания. Создаются предпосылки для становления его других функций: потребления, сбережений, частных инвестиций.

Все-таки выполнение домашним хозяйством функции "экономики выживания" еще не делает его экономическим субъектом. Оно остается еще только субъектом хозяйствования, основная цель которого - удовлетворение потребностей путем производства необходимых для этого благ. И, главное - не в том, что в данном случае оно слабо связано с рынком, а в том, что рынок, цены и другие рыночные инструменты еще не выполняют здесь "большую часть функций (если не все!), которыми в социологических теориях наделяется "структура" (или субъектоподобная структура - С.Б.). Пока не работает еще механизм "вмененных цен" "нерыночного сектора", "альтернативных издержек" использования "редких ресурсов", то есть, пока хозяйствующий субъект не максимизирует поведение пока он не стремится к максимизации функции полезности, до тех пор еще нет экономического субъекта. Однако исторически для его появления недостаточно наличия рынка как сферы обмена. Для того, чтобы заработали те условия становления экономического субъекта о которых только что было сказано, необходимо превращение рыночных (товарных и денежных и вообще стоимостно-полезностных) отношений во всеобщую форму, а это возможно только при капиталистической форме общественного производства. Это означает, что экономический субъект, как достаточно массовое явление, впервые появляется на исторической арене в виде капиталистического предпринимателя, свободного крестьянина, ("беглого крепостного"(!) - Маркс), а не торговца или цехового ремесленника.

Что же до предмета нашего исследования - домашнего хозяйства, то оно, как отмечалось прежде, еще долго сохраняет личную зависимость в своих стенах и само служит "экономикой (здесь в переносном смысле) взаимоподержки" или выживания. Экономическим же субъектом оно становится тогда, когда отношения пполезности и обезличивания распространяются на внутрисемейные, внутридомашние связи. Когда "стабильность предпочтений (и максимизирующее поведение - С.Б.) предполагается по отношению не к рыночным товарам и услугам вроде апельсинов, автомобилей или медицинского обслуживания, а к основополагающим объектам выбора, которые производит каждое домохозяйство, используя для этого рыночные товары и услуги, собственное время и прочие ресурсы", то есть, когда объектом полезности становятся, а выявление предпочтений определяется отношением людей "к фундаментальным аспектам их жизни, таким, как здоровье, престиж, чувственные наслаждения, доброжела-тельность или зависть...".

Таким образом, домохозяйство становится полноценным экономическим субъектом только при выполнении двух условий. Во-первых, когда оно выступает на рынке, а значит и в экономике, как самостоятельный, с обособившимся хозяйственным оборотом ресурсов, участник сделок (в лице семейного коллектива или индивида - не имеет значения, главное здесь то, что домохозяйство как институт, заменило в хозяйственной деятельности и то и другое). Во-вторых, когда внутри него формируются отношения возмездности, полезности, выражающиеся в денежных или вмененных ценах и альтернативных издержках, на которые ориентируются члены домашнего хозяйства во внутрисемейных отношениях.

Не забудем, что рынок уже теперь продукт капитала. Отсюда, домохозяйство, даже перестав быть производящим материальные блага субъектом, вовлекается в орбиту капитала и его воспроизводство. В каком качестве используется домохозяйство капиталом?

Рост производительности труда, обеспечиваемый капиталом, соответст-вующей ему организацией производства, труда и управления ведет к тому, что возрастает "экономическое значение наемных работников как потребителей" (напомним, что на стадии машинного производства произошло реальное под-чинение труда капиталу). Здесь заслуга капитала в создании массового произ-водства и, следовательно, доступности производимых благ для массы работни-ков, хотя "заслуга" эта и обусловлена потребностями самого капитала в само-возрастании. Можно говорить о доступности именно потребления как целевой функции домохозяйств, в то время как до капитализма основной их хозяйст-венной функцией было все-таки выживание.

Именно на стадии зрелого индустриализма происходит отделение семьи от домашнего хозяйства, что выражается в ее превращении в "автономную" для человека "сферу" личных, эмоциональных, духовных отношений. При этом на базе семьи сформировалось современное домашнее хозяйство, как самостоятельный по отношению к ней экономический институт. Там, где был один институт, то есть в сфере частной жизни индивида, там теперь два института: семья и домашнее хозяйство. Хотя в экономической литературе, в частности, эти два субъекта-института почти не разграничиваются. Это находит выражение, в частности в том, как трактуется домашнее хозяйство в неоинституциональной экономической теории.

Здесь к домашнему хозяйству (по аналогии с фирмой) подходят и как, к контракту между владельцами взамноспецифических ресурсов (членами семьи), и как, к организации, которая предполагает властные отношения и иерархию внутри себя. Такая двойственная характеристика одного, по сути (хотя и предполагается заранее, что семья и домашнее хозяйство должны быть разграничены), экономического института говорит о том, что здесь как раз и не раз-граничиваются семья и домашнее хозяйство (как два разных института). Ведь контрактные отношения в рыночно-капиталистической экономике (и в не-оклассической парадигме) предполагают равенство сторон, тогда, как в органи-зации, согласно неоинституциональной теории, - участники ее не равны, а от-ношения иерархизованы. Таким образом, здесь есть противоречие между не-оклассическими предпосылками и неоинституциональными "результатами". Кроме этого, следует помнить, что само домохозяйство в этой концепции рас-сматривается как самостоятельный владелец определенного и специфического ресурса (в зависимости от рынка, на котором оно выступает в конкретном случае: рабочей силы, капитала и др.) и сторона контракта, что не исключает и внутридомашне-хозяйственных контрактных отношений.

К тому же, контрактная трактовка домашнего хозяйства предполагает наличие "главной" стороны в контракте, которая владеет наиболее специфическим ресурсом, то есть, наиболее производительным, и является, соответственно, владельцем "фирмы" - домашнего хозяйства. В таком случае мы возвращаемся к патриархальным отношениям (независимо от того, кто этот "глава"), но уже не как к "культурному образцу", а как экономическому феномену, что впрочем, также противоречит неоклассической парадигме, наследуемой неоин-ституциональной теорией.

Домашнее хозяйство, с одной стороны, выступает самостоятельным экономическим (выше мы попытались это показать) субъектом, который является институциональным по происхождению и функциональным по содержанию. С другой, - его основная функция в большинстве теоретических конструкций сводится к воспроизводству рабочей силы или "человеческого капитала", что, конечно же, не исчерпывает всех функций его как экономического субъекта.

Здесь еще одна проблема: в рамках домашнего хозяйства воспроизводится человеческий капитал только в "части" рабочей силы, а не самой личности работника. Домашнее хозяйство несет затраты денежного характера на образование, воспитание, удовлетворение материальных потребностей (в то время, как сам процесс получения навыков профессиональных, в частности уже давно "ушел" не только из семьи, но и из домашнего хозяйства). Семья же, как раз, выполняя функцию социализации и воспитания, и обеспечивает индивиду защиту, "предсказуемость среды", атмосферу доверия. В современном понимании рабочей силы (как человеческого капитала) речь идет о воспроизводстве некоторых свойств самого носителя рабочей силы - чертах его личности, которые и включаются в человеческий капитал. Эти черты человеческой личности и ее отношения с другими индивидами (а также и с Природой, и с Мирозданием) и становятся теперь объектом экономического выбора, измерения на основе альтернативных издержек (то, что подчеркивает Г. Беккер, говоря об экономическом подходе как универсальном). В этом случае, семья превращается в домашнее хозяйство, а последнее, - в экономического субъекта. Хотя начинался процесс подругому: производство отделилось от семьи, чтобы разделить бытие индивида на частную и общественную сферы, создать условия для автономного существования индивидуальности, его самоопределения. И вот теперь эта сфера частной жизни подвергается не только институализации, но институализации экономического, а значит стоимостно-полезностного характера (ибо только обезличенно-стоимостное можно подвергать измерению, в том числе, на основе вмененных издержек). Семья и домашнее хозяйство - два разных института, но как экономические субъекты они стали совпадать.

Понимание институтов как рутин, а также рассмотрение их в качестве норм вообще (или - институты как умения, если речь идет об индивидах, а в отношении фирм действуют рутины), регулирующих сотрудничество, кооперацию, взаимодействие людей, - "ближе" к историческому подходу, провозглашаемому неоинституциональной экономической теорией, нежели контрактная трактовка институтов.

Но, с другой стороны, такой подход означает перевод проблемы в индивидуально-психологическую область, так как здесь авторы апеллируют к категориям и понятиям "защищенность", "комфортность", когда речь идет о домашнем хозяйстве; или "подконтрольность", "предсказуемость", то есть снятие неопределенности, когда мы говорим о фирме. За этими понятиями как-то ис-чезает diffrentia specifica исследуемого предмета, вернее в нашем случае, субъ-екта, а значит, - и сама проблема. Где экономически активный, рационально действующий, самостоятельно осуществляющий выбор, (последний, кстати, только и возможен в условиях неопределенности в отношении его результатов) субъект?

Не следует забывать, что психологическое в человеческой деятельности и в самой личности - это не всегда проговариваемое, или артикулируемое. Несмотря на то, что "экономический подход не требует, чтобы отдельные агенты непременно осознавали свое стремление к максимизации, или чтобы они были в состоянии вербализовать, либо как-то иначе внятно объяснить причины устойчивых стереотипов в своем поведении", - как отмечает Г. Беккер, все- таки предпосылка неоклассики о свободном выборе индивида не согласуется с собственно психологическими мотивами экономического поведения индивида. Это, - во-первых. Во-вторых, само экономическое поведение предстает здесь как "устойчивые стереотипы". Значит, психологическое не может рассматриваться в качестве основания для описания нашего субъекта. Что касается норм, традиций, умений и рутин, то допустим, что они выполняют роль базовых регуляторов деятельности человека (взаимодействий, сотрудничества, кооперации), в том числе, и в экономике. Какая роль отводится в данном случае таким движущим мотивам, как потребности и интересы, которые принадлежат самим индивидам (в отличие от институтов - внешних для них регуляторов) и которые "работают", согласно тому же Г. Беккеру, не только в экономике, но и во "всяком" человеческом поведении? Последнее действительно в той мере, в которой мы ведем речь о человеке буржуазного социума.

Неоинституциональная экономическая теория, провозглашая исторический характер институтов, все-таки к своему предмету подходит не исторически (или они "историческое" понимают в эмпирически-конкретном смысле). Так, пытаясь выделить исторические типы домашних хозяйств: рыночного типа, в командной экономике, домашнее хозяйство переходного типа (равно как и типы фирм), авторы не учитывают, что они скорее однотипны, так как отражают если не стадии (или формы) буржуазного социума, то этапы индустриального способа производства.

Эти, приведенные А.Н. Олейником, скорее виды, чем типы домашних хо- зяйств, сравниваются на основе таких параметров, как целевая функция, ресурсы, жесткость бюджетного ограничения, сбережения, оптимальный размер домохозяйства (в том числе с точки зрения количества детей - вновь исчезает граница между домохозяйством и семьей). Эти параметры, будучи достаточно абстрактными, чтобы приписать их какой-то определенной общественной форме хозяйствования, все-таки содержат в себе эту определенность, хотя и потенциальную, что видно из попытки автора раскрыть эти черты по отношению к каждому "идеальному типу". При этом используются явно рыночно- буржуазные категории (как выражающие мировоззренческую специфику данного социума), - такие, как "максимизация полезности", "портфель ресурсов", "специфичность ресурсов" и т.д., не говоря уже о заработной плате, бюджетном ограничении, сбережениях.

Эволюция домашних хозяйств, даже прослеженная только в пределах прединдустриального и индустриального (пока без постиндустриального) производства, показывает логику и историю процесса разделения - отделения, вытеснения - замещения экономических субъектов. В этом процессе происходит передача их функций от индивида - рынку, фирме или домашнему хозяйству, а от них - государству и другим институциональным структурам, а некоторые вновь передаются индивидам. Хотя последним скорее возвращаются функции производственной единицы, когда компьютеризация позволяет "брать" работу "на дом", во-первых, а , - во-вторых, здесь индивид остается еще представителем домашнего хозяйства, а не самостоятельным экономическим субъектом.

<< | >>
Источник: С. Н. Булганина. ПРИРОДА И СТРУКТУРА ЭКОНОМИЧЕСКИХ СУБЪЕКТОВ. 2003

Еще по теме 3.2 Домашнее хозяйство как институт и экономический субъект:

  1. 4.4. Экономические агенты и интересы хозяйствующих субъектов
  2. 7.3 ГОСУДАРСТВО КАК ХОЗЯЙСТВУЮЩИЙ СУБЪЕКТ
  3. 11.5. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЭКОНОМИКИ ДОМАШНЕГО ХОЗЯЙСТВА
  4. 11.3. ПОТРЕБЛЕНИЕ ДОМАШНИХ ХОЗЯЙСТВ И СПРОС
  5. Как трактуются функции финансов хозяйствующих субъектов?
  6. ДОМАШНЕЕ ХОЗЯЙСТВО
  7. 1.1 Экономические ресурсы как основа формирования экономических субъектов
  8. Глава 25. Российская организованная преступность как экономический институт
  9. 1.2 Домохозяйство как экономический субъект
  10. 1.4 Государство и «заграница» как экономические субъекты
  11. 1.3 Фирмы как экономические субъекты
  12. 3.1 Фирма как экономический субъект
  13. 4.1 Глобализация как преобразование структуры экономических субъектов буржуазного социума
  14. Субъекты института административной ответственности
  15. 12.3. Субъекты конкуренции на товарных рынках. Доминирующее положение хозяйствующего субъекта на товарном рынке
  16. 2. Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования как субъекты информационного права