загрузка...

1. Традиционный и техногенный типы цивилизационного развития и их базисные ценности

Центральным, системообразующим термином поднятой проблемы является понятие «цивилизация» (от лат. civilis — гражданский, государственный). Определить его достаточно сложно, ибо оно имеет множество интерпретаций, которые можно свести к следующим основным.

Синоним культуры. Однако термин «культура» еще более многозначен, чем «цивилизация» и предполагает изначально разделение на материальную и духовную.

При таком подходе цивилизация — то же, что и общество: сколько существует Homo sapiens на Земле, столько же существует и цивилизация.

Уровень, историческая ступень общественного развития, материальной и духовной культуры (античная цивилизация, современная цивилизация).

Такая интерпретация также исподволь отождествляет цивилизацию и культуру.

Ступень общественного развития, следующая за варварством (Л. Морган, Ф. Энгельс и их последователи).

Этот подход является, по существу, развитием и конкретизацией предшествующей интерпретации понятия «цивилизация».

В некоторых теориях — эпоха деградации и упадка в противовес целостности, органичности культуры (Ф. Ницше, О. Шпенглер и др.).

Основным постулатом такой интерпретации является субъективно-идеалистическая трактовка исторического процесса.

Авторы, разделяющие понятия «цивилизация» и «культура» (от лат. сикига — возделывание, воспитание, образование, развитие, почитание), определяют последнюю как исторически определенный уровень развития общества и человека, выраженный в типах и формах организации жизни и деятельности людей, а также в создаваемых ими материальных и духовных ценностях.

Понятие «культура» употребляется для характеристики материального и духовного уровня развития определенных исторических эпох, общественно-экономических формаций, конкретных обществ, народностей и наций (например, античная культура, социалистическая культура, культура майя), а также специфических сфер деятельности или жизни (культура труда, художественная культура, культура быта и т. п.). Нетрудно заметить, что такие определения содержат в себе как скрытую тавтологию, так и нарушение требования единого (при этом существенного) основания классификации. Часто, в более узком смысле, термин «культура» относят только к сфере духовной жизни людей.

Первым автором, предложившим разбивать историю общества на периоды, соответствующие уровням материальной и духовной культуры, был древнегреческий поэт Гесиод (УШ-УП вв. до н. э.). Позиция Гесиода в отношении эволюции общества глубоко пессимистична. Человечество претерпевает в своем развитии деградацию: начав с золотого века, в котором люди жили «как боги, со спокойной и ясной душою, горя не зная, не зная трудов тяжких», они нисходят к серебряному, медному и, наконец, к современному Гесиоду железному веку, где «землю теперь населяют железные люди. Не будет им передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя» ([2, т. 1, с. 266-267].

Однако эллины, жившие после Гесиода, видели в «пайдейе», т. е. «воспитанности», главное свое отличие от «некультурных» варваров. В позднеримскую эпоху слово «культура» стало ассоциироваться скорее с признаками личного совершенства, в первую очередь религиозного. В эпоху Возрождения под совершенством культуры начали понимать соответствие гуманистическому идеалу человека, а в дальнейшем — идеалу просветителей. Для домарксистской буржуазной философии характерно отождествление культуры с формами духовного и политического саморазвития общества и человека, как оно проявляется в движении науки, искусства, морали, религии и госу-дарственных форм правления. «...Производство и все экономические отношения упоминались лишь между прочим, как второстепенные элементы “истории культуры”» [66, т. 20, с. 25]. Так, французские просветители XVIII в. (Вольтер, А. Тюрго, Ж. А. Кондорсе) сводили содержание культурно-исторического процесса к развитию человеческого «разума». «Культурность», «цивилизованность» нации или страны (в противоположность «дикости» и «варварству» первобытных народов) состоят в «разумности» их общественных порядков и политических учреждений и измеряются совокупностью достижений в области наук и искусств. Цель культуры, соответствующая высшему назначению «разума», — сделать всех людей счастливыми, живущими в согласии с запросами и потребностями своей «естественной» природы.

Вместе с тем, уже в рамках Просвещения возникала «критика» культуры и цивилизации (Ж.-Ж. Руссо), противопоставляющая испорченности и моральной развращенности «культурных» наций простоту и чистоту «нравов» народов, находившихся на патриархальной ступени развития. Эта критика была воспринята немецкой классической философией, придавшей ей характер общетеоретического осмысления противоречий и коллизий буржуазной цивилизации (разделение труда, дегуманизирующее воздействие техники, распад целостной личности и т. д.). Выход из этой противоречивой ситуа-ции немецкие философы искали в сфере «духа», в сфере морального (И. Кант), эстетического (Ф. Шиллер, романтики) или философского (Г. Гегель) сознания, которые и выдаются ими за область подлинно культурного существования и развития человека. Культура, с этой точки зрения, предстает как область «духовной свободы» человека, лежащая за пределами его природного и социального существования, независимая от его эмпирических целей и потребностей. В достиже-нии этой свободы и состоит смысл всей культурно-исторической эво-люции человечества. Немецкому философско-историческому созна-нию свойственно признание множества своеобразных типов и форм культурного развития, располагающихся в определенной историче-ской последовательности и образующих в совокупности единую ли-нию духовной эволюции человечества.

Понятие «цивилизация» появилось в XVIII в. вначале в тесной связи с понятием «культура». Французские философы-просветители называли цивилизованным общество, основанное на началах разума и справедливости. В XIX в. понятие «цивилизация» употреблялось как характеристика капитализма в целом, однако такое представление о цивилизации не было господствующим, Так, русский публицист, социолог и естествоиспытатель Н. Я. Данилевский (1822-1885) сформулировал теорию общей типологии культур, или цивилизаций, согласно которой не существует всемирной истории, а есть лишь история данных цивилизаций, имеющих индивидуальный, замкнутый характер.

В основе доктрины Данилевского лежала идея обособленных, локальных «культурно-исторических типов» (цивилизаций), взаимоотношения которых описываются Данилевским при помощи био- логизаторских построений: подобно живому организму культурноисторические типы находятся в непрерывной борьбе друг с другом и с внешней средой; так же, как и биологические виды, они проходят естественно предопределенные стадии возмужания, дряхления и неизбежной гибели. Данилевский выделяет 4 разряда их исторического самопроявления: религиозный, культурный, политический и социально-экономический. Культурно-исторический тип, по Данилевскому, эволюционирует от этнографического состояния к государственному и от него — к цивилизации. Ход истории выражается в смене вытесняющих друг друга культурно-исторических типов. Данилевский выделяет 10 таких типов, целиком или частично исчерпавших возможности своего развития. Качественно новым, перспективным, с точки зрения истории, типом Данилевский считает «славянский тип», наиболее полно выраженный в русском народе. Славянофильскую идею противостояния «мессианской» культуры России культурам Запада Данилевский вульгаризирует, облекая ее в проповедь борьбы россий-ской государственности с другими народами.

Идеи Данилевского в большой мере предвосхитили аналогичные построения Освальда Шпенглера (1880-1936) — немецкого филосо- фа-идеалиста, представителя «философии жизни».

Решающее влияние на Шпенглера оказала философия Ф. Ницше (1844-1900). В своем главном, сделавшем его знаменитым, труде «Закат Европы» (1922) Шпенглер исходит из понятия органической жизни, подвергнутой неограниченному расширению. Культура трактуется как «организм», который, во-первых, обладает самым жестким сквозным единством и, во-вторых, обособлен от других, подобных ему «организмов». Это означает, что единой общечеловеческой культуры нет и быть не может; идея прямолинейного прогресса подвергнута высмеиванию. Шпенглер насчитывает 8 культур: египетская, индийская, вавилонская, китайская, «аполлоновская» (греко-римская), «магическая» (византийско-арабская), «фаустовская» (западно-европейская) и культура майя; ожидается рождение русско-сибирской культуры. Каждому культурному «организму», по Шпенглеру, заранее отмерен определенный (около тысячелетия) срок, зависящий от внутреннего жизненного цикла. Умирая, культура перерождается в цивилизацию. Цивилизация как противоположность культуры есть, с одной стороны, эквивалент шпенглеровских понятий мертвой «протяженности», бездушного «интеллекта», а с другой — стоит в контексте восходящих к Ницше концепций «массового общества». Переход от культуры к ци-вилизации есть переход от творчества к бесплодию, от становления к окостенению, от героических «деяний» к механической «работе»; для греко-римской культуры он произошел в эпоху эллинизма, а для западного мира — в XIX в. С наступлением цивилизации художест-венное и литературное творчество делается якобы ненужным; поэтому Шпенглер предлагает отречься от культурных претензий и предаться голому техницизму. Признавая бессмысленность империалистического политиканства, Шпенглер зовет принять ее как «судьбу» настоящего и грядущих поколений. Стиль изложения у Шпенглера построен на оперировании развернутыми метафорами, причем метафорическое сближение слов часто подменяет логику понятий.

В концепции Шпенглера цивилизация — это определенная заключительная стадия развития любой культуры. Ее основные признаки: развитие индустрии и техники, деградация искусства и литературы, возникновение огромного скопления людей в больших городах, превращение народов в безликие «массы».

При таком понимании цивилизация как эпоха упадка противопоставляется целостности и органичности культуры.

Вернуть понятию «цивилизация» прогрессивное, жизнеутверждающее значение взялся американский социолог Дэниел Белл (род. в 1919). В работе «Грядущее постиндустриальное общество» (1973) он обосновал цивилизационную концепцию развития общества, противостоящую марксистской формационной концепции и, очевидно, поэтому приобретшую самую высокую популярность, не потерявшую значимость и сегодня. Белл связывал развитие общества с изменениями в трех сферах: технико-экономической, культурной и политической. Суть методологического подхода Белла состоит в том, что он смотрит на общество через призму технологий и знаний. Основой пос-тупательного развития общества он считает смену различных техно-логических эпох, а также отраслевое и профессиональное разделение труда. В соответствии с развитием техники, средств производства все народы проходят в своем развитии следующие стадии.

Аграрная цивилизация (в основе — малопроизводительный сель-скохозяйственный труд).

Индустриальная цивилизация (в основе — техника и технология Нового времени, используемая на заводах и фабриках урбанизированного общества).

Постиндустриальная цивилизация (в основе — создаваемая в эпоху научно-технической революции сверхпроизводительная техника, не требующая участия человека в производстве товаров и услуг и составляющая базу «высокого массового потребления», решение всех социально-экономических и политических проблем). Фундаментальными чертами постиндустриального общества ока-зываются: высокий профессиональный уровень работников, высокий уровень образования в целом, который имеет решающее значение, поскольку среди занятых в народном хозяйстве преобладают высо-коквалифицированные специалисты и техники. Наука, безусловно, становится главнейшим фактором экономического развития. Изме-няется характер труда в сторону повышения удельного веса и роли интеллектуального труда. Осуществляется переход экономики от преимущественного производства товаров к производству услуг. Экономику такого общества характеризует принцип эффективности, т. е. получение максимальных результатов при минимальных затратах.

Ведущую роль в «постиндустриальном обществе» приобретают сфера услуг, наука и образование; корпорации уступают главное место университетам, а бизнесмены — ученым и специалистам.

В 1980-х гг.

концепция «постиндустриального общества» получает развитие в теории «информационного общества» (Е. Масуда, Дж. Нейсбит, Э. Тоффлер), в которой отражен реальный рост значения в жизни общества производства, распределения и потребления информации.

Концепция «информационного общества» наиболее существенные черты обретает в работе ученика и последователя Д. Белла, американского социолога Элвина Тоффлера (род. в 1928) «Третья волна» (1980).

Сначала, по определению Тоффлера, была Первая волна, которую он называет «сельскохозяйственной цивилизацией». От Китая и Индии до Бенина и Мексики, от Греции до Рима возникали и приходили в упадок цивилизации, у которых, несмотря на внешние различия, были фундаментальные общие черты. Везде земля была основой экономики, жизни, культуры, семейной организации и политики. Везде господствовало простое разделение труда и существовало несколько четко определенных каст и классов: знать, духовенство, воины, рабы или крепостные. Везде власть была жестко авторитарной. Везде социальное происхождение человека определяло его место в жизни. Везде экономика была децентрализованной, каждая община производила большую часть необходимого.

Триста лет назад — плюс-минус полстолетия — произошел взрыв, ударные волны от которого обошли всю землю, разрушая древние общества и порождая совершенно новую цивилизацию. Таким взрывом была, конечно, промышленная революция. Высвобожденная ею гигантская сила, распространившаяся по миру — Вторая волна, — пришла в соприкосновение с институтами прошлого и изменила образ жизни миллионов.

К середине XX в. силы Первой волны были окончательно разбиты, и на земле воцарилась «индустриальная цивилизация». Однако всевластие ее было недолгим, ибо чуть ли не одновременно с ее победой на мир начала накатываться новая — третья по счету — «волна», несущая с собой новые институты, отношения, ценности.

Тоффлер отмечает, что примерно с середины 1950-х гг. промышленное производство стало приобретать новые черты. Во множестве областей технологии возросло разнообразие типов техники, образцов товаров, видов услуг. Все большее развитие получает специализация труда. Расширяются организационные формы управления. Возрастает объем публикаций. По мнению Тоффлера, все это привело к чрезвычайной дробности показателей, что и обусловило появление информатики. Не подлежит сомнению, что разнообразие, на которое обращает внимание Тоффлер, действительно расшатывает традиционные структуры индустриального века. Капиталистическое общество пре-жде всего основывалось на массовом производстве, массовом распре-делении, массовом распространении культурных стандартов. Во всех промышленных странах — от США до Японии — до недавнего времени ценилось то, что можно назвать унификацией, единообразием. Тиражированный продукт стоит дешевле. Индустриальные структуры, учитывая это, стремились к массовому производству и распределению.

Вместе с тем, отмечает Тоффлер, данная тенденция постепенно становилась объектом острой критики со стороны противников «мае- совизации». Многие проницательные авторы отмечали, что машины лишают людей индивидуальности, а технология вносит рутинность во все сферы общественной жизни. Миллионы людей встают примерно в одно время, сообща покидают пригороды, устремляясь к месту работы, синхронно запускают машины. Затем одновременно возвращаются с работы, смотрят те же телепрограммы, что и их соседи, почти одновременно выключают свет. Люди привыкли одинаково одеваться, жить в однотипных жилищах. Тысячи научно-фантастических романов и кинофильмов пронизывала мысль: чем выше уровень развития техники, чем она сложнее, тем более стандартизированными и одинаковыми становимся мы сами.

Тоффлер полагает, что тенденция к унификации породила контртенденцию. Появился запрос на новую технологию. «Информационный взрыв» рассматривается как порождение отживших структур. Однако почему прежние социальные структуры стали разрушаться? Откуда взялись новые запросы и потребности? Что, вообще говоря, порождает грандиозные технологические сдвиги? Тоффлер не отвечает на эти вопросы в духе чисто технологического детерминизма, но подчеркивает великую роль техники в истории человечества.

«Цивилизация Третьей волны начинает стирать исторически сложившийся разрыв между производителем и потребителем, порождая особую экономику завтрашнего дня, сочетающую в себе оба действующих фактора» [105, с. 141-144].

Американский исследователь представляет будущее общество как возврат к доиндустриальной цивилизации на новой технологической базе. Рассматривая историю как непрерывное волновое движение, Тоффлер анализирует особенности грядущего мира, экономическим костяком которого станут, по его мнению, электроника и ЭВМ, космическое производство, использование глубин океана и биоиндустрия. Это и есть Третья волна, которая завершает аграрную (Первая волна) и промышленную (Вторая волна) революции.

Тоффлер исследует общественные изменения как прямой рефлекс технического прогресса. Он анализирует различные стороны общественной жизни, но при этом берет за доминанту преобразования в техносфере (к ней Тоффлер относит энергетическую базу, производство и распределение). Но это вовсе не означает, будто американский теоретик отвлекается от изучения той роли, которую общество играет в развитии техники. Он много и пространно рассуждает о том, что техника должна соответствовать экологическим и социальным критериям.

Можно согласиться с тем, что промышленная революция оказала разрушающее воздействие на большую семью, которая составляла единое производственное целое. Но так называемая нуклеарная семья (муж, жена, дети) стала доминировать совсем не потому, что она экономичнее, рентабельнее. На ее формирование повлияли многочисленные факторы — отделение трудовой жизни от семейной, рождение иерархической структуры власти, изменение ценностных ориентаций.

Маркс весьма аргументированно определил в качестве базиса, на котором основывается вся политическая, культурная и мировоззренческая надстройка общества, производственные отношения (анализ этой концепции приведен в лекции И), а вовсе не средства производства, основание которых составляет техника.

Производительность труда, достигнутая сегодня человечеством, позволяет разрешить все социальные противоречия. Но результаты труда миллионов оказываются, как и прежде, во все классовые эпохи, в руках немногих «олигархов», большинство же всю жизнь проводит в относительной или абсолютной нищете, не может позволить себе и своим детям получение ни современного уровня жизни, ни лечения, ни образования. Монополия на информацию и информирование — также прерогатива правящего класса.

Вот почему крайне рискованно строить изучение общественных процессов на «технологическом» детерминизме, предполагать, что все социальные проблемы могут быть решены исключительно научно- техническим прогрессом.

В своем уточнении указанных концепций российский философ, академик РАН (1994) Вячеслав Семенович Степин (род. в 1934) отталкивается от идей английского историка и экономиста А. Тойнби (1889-1975), который в работе «Промышленный переворот в Англии в 18-м столетии» (1912) выделил и описал 21 цивилизацию.

Как отмечает В. С. Степин, среди выделенных А. Тойнби цивилизаций большинство принадлежало к традиционным обществам. Этот тип цивилизационного развития был исторически первым. Он возник сразу после того, как человечество вышло из стадии дикости и варварства первобытной эпохи. Древние Китай и Индия, Древний Египет, государства европейского Средневековья, общества мусуль-манского Востока и т. д. — все это образцы традиционных обществ. Общими чертами традиционных обществ, считает В. С. Степин, яв-ляются воспроизводство, часто на протяжении жизни нескольких поколений, сложившихся видов деятельности и соответствующих им фундаментальных социальных структур, доминирование традиций, мифологических типов мышления, жесткий социальный контроль над личностью и ее растворение в корпоративных и клановых отношениях. Традиционные общества можно обнаружить и в XX веке. К ним относились некоторые страны третьего мира, только начавшие путь индустриального развития.

Традиционные общества длительное время были единственным типом цивилизационного развития, пока не начали появляться — примерно 300-400 лет назад — общества, принадлежащие к новому историческому типу цивилизаций. Их можно обозначить как техно-генные общества, и они существенно отличны от традиционных. Эти общества возникли вначале в Европе, несколько позднее в Америке (США, Канада) и получили расплывчатое наименование «Запад» по региону их возникновения.

Но сегодня оппозиция «Запад — Восток» как обозначение разных типов цивилизаций и культур имеет нечеткий, метафорический смысл. В принципе, и в западном, евро-атлантическом регионе не все страны одновременно вошли в стадию техногенного развития. Что же касается Востока, то начиная с середины XIX в. в нем появляются техногенные общества (первое из них — Япония), а в XX столетии процесс перехода от традиционного типа развития к техногенному охватывает все большее число стран.

Для техногенного типа цивилизационного развития характерно резкое ускорение темпов общественных изменений, связанных с интенсивным развитием средств и целей деятельности, динамизмом социальных отношений, приоритетом инноваций над традицией, ценностью научной рациональности и технологического прогресса, приоритетной ценностью автономной, суверенной личности, которая не привязана изначально к некоторой определенной социальной корпорации, а развивается благодаря возможности включаться в самые разнообразные связи. Главным фактором в этом типе цивилизации становится технический, а затем научно-технический прогресс, кото-рый изменяет тип экономического развития и вместе с ним приводит к изменениям системы социальных связей и отношений людей.

Техногенная цивилизация началась задолго до компьютеров и даже задолго до паровой машины. Ее преддверием можно назвать развитие античной культуры, прежде всего культуры полисной, которая подарила человечеству два великих изобретения — демократию и теоретическую науку, первым образцом которой была Евклидова геометрия. Эти два открытия — в сфере регуляции социальных связей и в способе познания мира — стали важными предпосылками для будущего, принципиально нового типа цивилизационного прогресса.

Впоследствии, в эпоху Ренессанса, происходит восстановление многих достижений античной традиции, но при этом ассимилируется и идея богоподобности человеческого разума. И вот с этого момента закладывается культурная матрица техногенной цивилизации, кото-рая начинает свое собственное развитие в XVII в.

Она проходит три стадии: сначала — предындустриальную, потом — индустриальную и, наконец, — постиндустриальную. Важнейшей основой ее жизнедеятельности становится прежде всего развитие техники, технологии, причем не только путем стихийно протекающих инноваций в сфере самого производства, но и за счет генерации все новых научных знаний и их внедрения в технико-технологические процессы. Так возникает тип развития, основанный на ускоряющемся изменении природной среды, предметного мира, в котором живет человек. Изменение этого мира приводит к активным трансформациям социальных связей людей.

В техногенной цивилизации научно-технический прогресс постоянно меняет типы общения, формы коммуникации людей, типы личности и образ жизни. В результате возникает отчетливо выраженная направленность прогресса с ориентацией на будущее. Для культуры техногенных обществ характерно представление о необратимом ис-торическом времени, которое течет от прошлого через настоящее в будущее. Отметим для сравнения, что в большинстве традиционных культур доминировали иные взгляды: время чаще всего воспри-нималось как циклическое, когда мир периодически возвращается к исходному состоянию. В традиционных культурах считалось, что «золотой век» уже пройден, он позади, в далеком прошлом. Герои прошлого создали образцы поступков и действий, которым следует подражать.

В культуре техногенных обществ иная ориентация. В них идея социального прогресса стимулирует ожидание перемен и движение к будущему, а будущее полагается как рост цивилизационных завоеваний, обеспечивающих все более счастливое мироустройство [99, с. 10-15].

<< | >>
Источник: Огородников В. П.. История и философия науки. (Учебное пособие для аспирантов). 2011

Еще по теме 1. Традиционный и техногенный типы цивилизационного развития и их базисные ценности:

  1. 2.1. Типы экономических систем: рыночная экономика, традиционная экономика, административно-командная экономика, смешанная экономика
  2. РОДИТЕЛЬСКОЕ ОТНОШЕНИЕ К РЕБЕНКУ: ОПРЕДЕЛЕНИЕ, ТИПЫ, ВЛИЯНИЕ НА ПСИХИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ
  3. 17.3. Основные типы экономики развитых стран
  4. Типы производственных отношений и типы экономических субъектов.
  5. УЧАСТИЕ ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЕ И ЛИКВИДАЦИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЙ ПРИРОДНОГО И ТЕХНОГЕННОГО ХАРАКТЕРА
  6. 20.5.2. Традиционная банковская организация
  7. Типы производств. Типы планировок производств. Производственная мощность. Календарное планирование. Диспетчеризация
  8. ТРАДИЦИОННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ-ЭКСПОРТЕР
  9. БАЗИСНЫЙ ГОД
  10. ЭКОНОМИКА ТРАДИЦИОННАЯ