Типы научной рациональности

Любое творчество начинается с постановки про­блемы, задачи, подлежащей разрешению. Индустриальная циви­лизация — цивилизация рациональная, где ключевую роль играет наука, стимулирующая развитие новых идей и новых технологий.

Осознание многообразия форм существования научной ра­циональности, сопровождавшее философское осмысление науч­ных революций XX в., в современной философии науки основы­вается на понятиях идеалов и типов рациональности.

Понятие «рациональное» многогранно. Рациональность науч­ная, философская, религиозная — не альтернативы, а скорее грани единого и многоликого человеческого разума. Выявляя специфи­ку этих особенностей рациональности, следует обратить внима­ние на приоритеты, акценты, ценности, которые определяют тот или иной тип рациональности. В нашей стране проведены серьез­ные исследования по проблеме исторических типов научной рациональности (М.К. Мамардашвили, В.С. Швырев, Э.Ю. Со­ловьев, В.А. Лекторский, П.П. Гайденко, А.П. Огурцов, В.С. Сте­пин). Чаше всего выделяют два типа научной рациональности — классическую и неклассическую. Сегодня выделяют и третий ее тип, который Степин определяет как постнеклассическую научную рациональность.

Исследуя типы научной рациональности и давая им определе­ние, акад. Степин обращает внимание на следующие критерии [5]: о характер идеалов и норм познания вданный период времени, фик­сирующих способ познавательного отношения субъекта к миру; о тип системной организации осваиваемых объектов и малых сис­тем, больших саморазвивающихся систем и саморазвиваюшихся человекоразмерных систем;

о способ философско-методологической рефлексии, характери­зующей тип рациональности.

На наш взгляд, характеристика исторических типов научной рациональности, данная Степиным, наиболее интересна, так как все три типа одновременно, хотя и не в равной степени, присутст­вуют сегодня в реальной науке.

Классический тип научной рациональности. Рождение феномена научной рациональности связано с коренным реформированием

европейской философии в Новое время, выразившимся в ее сци- ентизации и методологизации. Основателем этой реформы при­нято считать Р. Декарта, побудившего человеческий разум осво­бодиться от оков мистики и откровения, от рассудочной ограни­ченности схоластики.

Цель основателей рациональности состояла в утверждении науки (прежде всего математики и математизированного естест­вознания) как безоговорочного единственного лидера.

Наука Нового времени лишила легитимности любые апелля­ции к теологическим связям при объяснении явлений природы. Декарт и его последователи считали, что Бог является «первой», истинной, но не единственной субстанцией. Благодаря ему при­ходят к единству две другие субстанции - материальная и мысля­щая. В материальной субстанции человек способен разобраться, познавая созданное свыше. Рационализм в широком смысле - это уверенность в способности разума, особенно разума просвещен­ного, руководимого правильным методом (с позиций эмпиризма рассуждал Ф. Бэкон, а с позиций рационализма - Р. Декарт), раз­гадать загадки природы, познать окружающий мир и самого чело­века и непременно с помощью разума постигать Бога. Философы Нового времени с помощью здравого смысла пытались решать практические жизненные задачи и в конечном счете переустроить общество на разумных началах. В отличие от Абсолюта человече­ский разум — сомневающийся, ищущий, способный к заблужде­ниям и иллюзиям.

Классическая парадигма была первоначально связана с поис­ками «правильной» методологии научного исследования, которая должна привести к построению точной картины природы. Измен­чивость и вариантность - признак заблуждения, возникающего в силу субъективных привнесений («идолов» или «призраков», как их называл Бэкон). Субъект познания при таком рассмотрении как бы выносился за скобки. Согласно этому представлению, принци­пы рационального высказывания должны были быть подчинены критической рефлексии, точному расчету и идеологической не­предвзятости. Считалось, что они должны сохранять свое значение в любую эпоху, в любом культурно-историческом регионе.

Бэкон видел цель научного поиска в обогащении человече­ской жизни новыми открытиями и благами. «Тот, кто считает, что Целью всякой науки является ее практическая полезность, безус­ловно прав», - пишет он [2. С. 149]. Знание приобретается челове­ком не ради самого знания, а с тем чтобы господствовать над при­родой. Однако знание может стать силой только втом случае, если оно материально воплотится втехнические изобретения. Поэтому Бэкон особое значение придавал техническим изобретениям, ко­торые должны быть продуктом научной мысли, а не ремесленного творчества или магии.

Эксперимент предполагает активное вмешательство челове­ка в ход природных процессов путем использования технических средств. Бэкон считал опыт основой естествознания, а естест­венные науки провозгласил матерью всех наук. Объективность может быть достигнута, если природа будет отражаться на саму себя. Например, температуру воды можно измерить, используя термометр, где вода оказывает воздействие на ртуть. Таким обра­зом, опыт или эксперимент служит той ареной, где природные агенты взаимодействуют друг с другом, а не с человеком. В этой ситуации, считал Бэкон, человек является лишь сторонним на­блюдателем.

Эксперимент выступает как посредник между человеком и природой и создает возможность получения объективного зна­ния. Бэкон сформулировал определенные правила своего метода и тем самым дал «органон», или логику опыта. Логические прави­ла представляют собой механизм передачи истинности от опыт­ных данных самого низкого уровня до высших аксиом.

В XVII—XVIII вв. эти идеалы и нормативы исследования справ­лялись с целым рядом конкретизирующих положений, кото­рые выражали установки механистического понимания природы. В соответствии с этими установками строилась и развивалась ме­ханистическая картина природы, которая одновременно выступа­ла и как картина реальности применительно к сфере физического знания, и как общенаучная картина мира. В научно-рациональ­ном познании природы, понимаемой как механизм, нельзя найти ответ на смысложизненные проблемы, хотя надо учитывать, что в реальной истории науки формирование механистической карти­ны мира в значительной мере сопрягалось с определенными цен­ностными установками. Так, защитники механицизма (Декарт, Гассенди, Бойль, Ньютон) доказывали его преимущества, выдви­гая аргументы ценностного порядка.

В XIX в., преимущественно в его последней четверти, произо­шел парадигмальный сдвиг, выразившийся в том, что вместо ре­дукции к механистической картине мира стали использовать ре­дукцию ко всему массиву физического знания (прежде всего благо­даря такой редукции физику называли лидером естествознания). Возникла новая парадигмальная наука — классическая физика, яв­ными примерами которой стали электромагнитная теория Макс­велла, уравнение теплопроводности Фурье, статистическая физика и т.д. В то же время в новых направлениях науки, таких, как химия, биология, формируются специфические картины реальности, не- редуцируемые к механистической картине. Меняется и обогащает­ся смысловое содержание таких категорий, как «вещь», «состоя­ние», «процесс», «целое», «причинность», «пространство», «вре­мя», относящихся к процессу развития. Механистическая картина мира утрачивает статус общенаучной.

В конце XIX в. начинается глобальная научная революция, связанная со становлением неклассического естествознания.

Изменение исходных требований к конечной интерпретации научной теории и понимание того, какой именно должна и может быть теория, претендующая на описание явления, - все эти посте­пенные изменения привели к новому пониманию того, что следу­ет считать образцом научности и рациональности. В рамках клас­сического естествознания возникли элементы нового некласси­ческого мышления.

Неклассический тип научной рациональности. Особенность эта­пов развития типов научной рациональности состоит в следу­ющем: «между ними, как этапами развития науки, существуют своеобразные “перекрытия”, причем появление каждого нового типа рациональности не отбрасывало предыдущего, а ограничи­вало сферу его действия, определяя его применимость только к определенным типам проблем и задач» [6. С. 287].

Неклассическая парадигма исходила из представления, что нет какого-то «абсолютного» научного метода типа декартовско­го или ньютоновского и что знания об объектах должны учиты­вать характер методов и средств исследования. Так. В. Гейзен­берг подчеркивал, что ответ природы на вопрос исследователя зависит не только от ее устройства, но и от способа постановки вопроса.

•0 - 3873

В эпоху неклассической науки ведущее значение приобре­ли проблемы «активности» научных теорий, их включенности в структуру научного метода. Научный метод можно определить как теорию в действии по приобретению новых знаний. Включен­ность теории в структуру научного метода приводит к тому, что метод становится все более эффективным в изучении разнообраз­ных фрагментов действительности.

Научный метод имеет два начала - экспериментальное (опыт­ное) и теоретическое. Его преобразование связано с развитием новых научных теорий, с судьбами теоретических идей и пред­ставлений, с процессами революционных преобразований в фи­зике (открытие делимости атома, становление релятивистской и квантовой теорий), космологии (концепция нестационарной Вселенной), химии (квантовая химия), биологии (становление ге­нетики), с возникновением кибернетики и теории систем, с кото­рыми менялись научные картины мира.

Для методов неклассической науки характерны прежде всего вероятностные, статистические подходы, которые преобразуют само видение мира, содержат больше внутренних возможностей для репрезентации свойств и закономерностей бытия, нежели теоретические системы, построенные на базе принципиально жест­кого детерминизма.

Как отмечает акад. Степин, на этом этапе картины реально­сти, вырабатываемые в отдельных науках, еще сохраняли свою са­мостоятельность, но каждая из них участвовала в формировании представлений, которые затем включались в общенаучную карти­ну мира.

Последняя в свою очередь не рассматривалась как точ­ный и окончательный портрет истинного знания о мире.

Русский философ Н.А. Бердяев, размышляя о научной рацио­нальности и ее специфике в сравнении с философией, считал, что наука должна освободиться от метафизических предрасположе­ний и что это лучше и для науки, и для философии [1].

В то же время само научное теоретизирование, во-первых, в своем развитии наталкивалось на трудности каждый раз, когда вставало перед необходимостью переосмыслить собственные ос­нования вне социокультурного контекста. Во-вторых, при раз­решении проблем естествознания приходилось использовать ка­тегориальный аппарат философии, рассматривать вопросы более широкой проблематики. Прежде всего речь идет о базисных моде­лях мироздания — исходных представлениях о принципах строе­ния и эволюции мира. Для неклассической науки такими моделя­ми являются вероятностные, статистические модели, которые в конечном счете определяли общее мировосприятие и мировоз­зрение. Многие работы А. Эйнштейна, В. Гейзенберга, Н. Бора пронизаны философскими размышлениями. Все это создавало условия для научного диалога между философией и наукой, для развития философии естествознания.

В конце 1960-х - начале 1970-х гг. началось переосмысление роли науки в системе культуры, сопровождавшееся ее острой критикой. Так как связи между внутринаучными и социальными ценностями и целями по-прежнему не являлись предметом на­учной рефлексии, целый ряд представителей науки выступил с программой ее радикальной перестройки. Так, в 1973 г. в Париже выходит сборник документов и статей под характерным названи­ем «Самокритика науки», где большое внимание уделялось кри­тике сциентизма, рассматриваемого как идеология, которую вы­работала наука и которая становилась новой религией XX в. [4. С. 74,75].

М. Хайдеггер еще в 1955 г. в работе «Отрешенность» пишет, что лауреаты Нобелевской премии объявили в своем обращении: «Наука (т.е. современное естествознание) - путь к счастью чело­века». Размышляя над этим утверждением, немецкий философ за­дает вопрос: «Возникло ли оно из размышления? Задумалось ли оно над смыслом атомного века?» Хайдеггер с тревогой говорит о новой техногенной цивилизации, когда «с помощью технических средств готовится наступление на жизнь и сущность человека, с которым не сравниться даже взрыву водородной бомбы. Так как, даже если водородная бомба и не взорвется и жизнь на Земле со­хранится, все равно зловещее изменение мира неизбежно надви­гается вместе с атомным веком» [7. С. 108]. Дебаты с критиками науки побудили ученых к рефлексии о науке, ее структуре, целях, социальном характере и взаимных связях научного знания с куль­турой, с ее базисными универсалиями.

В 1970 г. выходит в свет второе, дополненное издание книги Т. Ку­на «Структура научных революций», которая вызвала широкие Дискуссии. С этого времени можно говорить об утверждении в ис­торико-научных исследованиях новой микроаналитической стра­на тегии, когда ученый и его деятельность рассматривались в социо­культурном контексте.

В связи с этим стоит привести слова А. Эйнштейна, который в 1930-е гг. писал своему другу, нобелевскому лауреату Максу фон Лауэ: «Твое мнение о том, что человек науки в политических, т.е. в человеческих, делах в широком смысле не должен подавать своего голоса, я не разделяю. Ты ведь видишь на основании сложивших­ся в Германии отношений, куда ведет такое самоограничение. Это означает лишь, что слепые и безответственные уступают руковод­ству (страны) без сопротивления. Не кроется ли за этим недоста­ток чувства ответственности? Где бы были мы теперь, если бы лю­ди, подобные Джордано Бруно, Спинозе, Вольтеру, Гумбольдту, думали и действовали так же» [3. С. 92].

Постнеклассический тип научной рациональности. Современная наука, концентрирующая внимание на таких типах объектов, как сложные саморазвивающиеся системы, в которые включен человек, требует новой методологии, учитывающей аксиологи­ческие и социальные факторы. Научная рациональность явля­ется одной из доминирующих ценностей культуры, однако тип научной рациональности должен будет меняться. Сегодня науч­ные сообщества пересматривают свое отношение к природе как к бесконечному резервуару, выступающему чем-то внешним для человека. Складывается новое понимание субъекта, соглас­но которому человек является частью биосферы как целостного организма.

Традиционно наука и техника считались морально нейтраль­ными, а ученый в глазах общества не нес ответственности за ре­зультаты применения своих разработок. Вместе с тем их результа­ты и достижения могут быть использованы как во благо человеку, так и во зло ему.

В настоящее время во многих странах (США, ФРГ и др.) актив­но обсуждаются этические кодексы ученого, инженера. Жизненно важной стала проблема морального разума. Б. Паскаль назвал разум «логикой сердца». В центре внимания морального разума должно стоять предотвращение ущерба или вредных последствий для жиз­ни на Земле. В свое время Эйнштейн отмечал, что проблема нашего времени — не атомная бомба, проблема нашего времени — челове­ческое сердце.

В связи с этим трансформируется идея «ценностно-нейтраль­ного исследования». Объективно истинное объяснение и понима­ние применительно к «человекомерным» объектам (медико-био­логическим объектам, объектам экологии, объектам биотехно­логии, системам человек—машина) не только допускают, но и предполагают включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений.

Если классическая наука была ориентирована на постижение все более сужающегося изолированного фрагмента действитель­ности, выступающего в качестве предмета той или иной научной дисциплины, то специфику науки современной эпохи определя­ют комплексные исследовательские программы, в которых при­нимают участие специалисты различных областей знания.

Объектами современных междисциплинарных исследований все чаще становятся уникальные исследования, характеризу­ющиеся открытостью и саморазвитием. Такого типа объекты по­степенно начинают определять и характер предметных областей основных фундаментальных наук, детерминируя облик современ­ной постнеклассической науки.

Ориентация современной науки на исследование сложных исторически развивающихся систем существенно перестраивает идеалы и нормы исследовательской деятельности.

В недрах науки формируются новые стратегии исследования, в частности синергетическая. Историчность системного комплекс­ного объекта и вариантность его поведения предполагают широ­кое применение особых способов описания и предсказания его состояний — построение сценариев возможных линий развития системы в точках бифуркаций. С идеалом строения теории как аксиоматически дедуктивной системы все больше конкурируют теоретические описания, основанные на использовании метода аппроксимации; теоретические схемы, использующие компью­терные программы, и т.д. Естествознание все шире привлекает принципы исторической реконструкции, которая выступает осо­бым типом теоретического знания, ранее применявшегося пре­имущественно в гуманитарных науках (истории, археологии, гер­меневтике) [5].

Человечество вступило в непростую эпоху глубоких перемен. Перемен во всем: в стиле жизни и в стиле мышления, в системе воззрений и системе ценностей. Эти изменения не могли не затро-

нуть науку и ту сферу интеллектуальной деятельности, которая за­нята осмыслением науки, — философию. Многие выдающиеся ес­тествоиспытатели XX в. - А. Эйнштейн, Н. Бор, В. Гейзенберг, М. Борн, И. Пригожин, В.А. Фок, А.А. Любищев, В.А. Энгельгард и др. — неоднократно отмечали важную роль философии науки для прогресса естествознания. Конечно, эта роль не всегда была однозначной. Например, вторжение идеологии в научный рацио­нализм принесло науке немало вреда. Тем не менее развитие фи­лософии науки с полной определенностью показало, что ее кон­такт и диалог с наукой возможны и необходимы.

В ходе диалога возникают острые дискуссии по вопросам, ко­торые до конца не исследованы. Приведем некоторые из них:

0 Можно ли утверждать, что наука ответственна за кризис культу­ры? Или она препятствовала этому кризису? о Если в постнеклассической науке большую роль играет математи­ческий или вычислительный эксперимент, то реализуем ли идеал ценностно нейтрального знания?

0 Каковы должны быть взаимоотношения науки и интеллектуаль­ных образований, претендующих на место науки в современной культуре (альтернативного знания, паранауки, теософии и т.д.)? о Как относится научный рационализм к постмодернистскому пред­ставлению о принципиальном плюрализме концепций и мнений? 0 Что такое Интернет?

0 Можно ли сказать, что возникающий тип научной рационально­сти не полностью, но в своих существенных чертах, подобен тому, который уже существовал в античности? о Какие смысложизненные ориентиры должны измениться в самой культуре современной цивилизации, чтобы создать предпосылки для решения глобальных проблем и реализации нового типа циви­лизационного развития?

Отвечая на эти вопросы, мы пытаемся понять, как в XXI в. бу­дет изменяться научная рациональность.

И та к, в постнеклассической науке идеи историзма и эволю­ции сливаются в общую картину глобального эволюционизма; объектом науки становятся «человекоразмерные системы», а в со­став объясняющих положений включаются социальные цели и ценности.

5.4. Проблема интернализма и экстернализма библиографический СПИСОК

1. Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989.

2. Бэкон Ф. О достоинстве и приумножении наук// Соч. Т. 1.М., 1971.

3. Ленк X. Размышления о современной технике. М., 1996.

4. Огурцов А.П. Социальная история науки: две стратегии исследова­ний//Философия, наука, цивилизация. М., 1999.

5. Степин В.С. Теоретическое знание. М., 2000.

6. Степин В. С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М., 1996.

7. Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. М., 1991.

5.2.

<< | >>
Источник: Под редакцией проф. Ю.В. Крянева, проф. Л.Е. Моториной. ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ (ФИЛОСОФИЯ НАУКИ) (2-е издание, переработанное и дополненное). 2011

Еще по теме Типы научной рациональности:

  1. Лекция 9Научные традиции и научные революции. Типы научной рациональности
  2. 2. Научная и техническая рациональность и иррациональные последствия научно-технического прогресса
  3. 4. Научная рациональность и проблема диалога культур
  4. 3. Смена типов научной рациональности: классическая, неклассическая,«постнеклассическая» наука
  5. 4. Реальность как объект научного познания. Типы онтологий
  6. РАЦИОНАЛЬНОСТЬ ПОТРЕБИТЕЛЯ, экономическая рациональность
  7. Типы производственных отношений и типы экономических субъектов.
  8. 1. Научное знание как сложная развивающаяся система. Эмпирический и теоретический уровни научного познания, критерии их различения
  9. 3. Организация государственной аттестации научных и научно- педагогических работников
  10. Типы производств. Типы планировок производств. Производственная мощность. Календарное планирование. Диспетчеризация
  11. 9. 3. Основные этапы познавательного цикла и формы научного познания. Научная теория и ее структура.
  12. 2. Научная картина мира. Исторические формы научной картины мира. Научная картина мира и научное мировоззрение
  13. 2. Особенности научного познания. Специфика научного, философского и эстетического освоения мира. Наука и обыденное познание
  14. Научные традиции и научные революции
  15. РАЦИОНАЛЬНОСТЬ
  16. Тема 66. Договоры на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ (НИР и ОКР). Договоры на передачу научно-технической продукции и ноу-хау
  17. КРИТИКА РАЦИОНАЛЬНОСТИ
  18. 2.2. Принцип рациональности деятельности «человека экономического»
  19. 9.1. Понятие рационального использования земель