загрузка...

Эволюционные модели науки (Т. Кун и И. Лакатос)

Модель развития науки Т. Куна. Особое место в фи­лософии науки XX в. занимает концепция американского фило­софа и историка науки Томаса Сэмюеля Куна (1929-1996). В сво­ей известной книге «Структура научных революций» Кун выразил достаточно оригинальное представление о природе науки, общих закономерностях ее функционирования и прогресса, заметив, что «его цель состоит в том, чтобы обрисовать хотя бы схематично со­вершенно иную концепцию науки, которая вырисовывается из исторического подхода к исследованию самой научной деятель­ности» [1. С. 17].

В противоположность позитивистской традиции Кун прихо­дит к убеждению, что путь к созданию подлинной теории науки лежит через изучение истории науки, а само ее развитие идет не путем плавного наращивания новых знаний на старые, а через ко­ренную трансформацию и смену ведущих представлений, т.е. че­рез периодически происходящие научные революции.

Понятие «парадигма» в концепции Куна. Новым в толковании научной революции у Куна является понятие парадигмы, которое он определяет как «признанные всеми научные достижения, ко­торые в течение определенного времени дают научному сообще­ству модель постановки проблем и их решений» [1. С. 11]. Иначе говоря, парадигма есть совокупность наиболее общих идей и ме­тодологических установок в науке, признаваемых всем научным сообществом и в определенный период времени направляющих научные исследования. Примерами подобных теорий служат фи­зика Аристотеля, механика и оптика Ньютона, электродинамика Максвелла, теория относительности Эйнштейна и ряд других тео­рий.

Парадигма, по Куну, или, как он ее предложил называть в дальнейшем, «дисциплинарная матрица» имеет определенную структуру.

В о - п е р в ы х, в структуру парадигмы входят «символические обобщения» - те выражения, которые используются членами на­учной группы без сомнений и разногласий и которые могут быть облечены в логическую форму, легко формализуются или выра­жаются словами, например: «элементы соединяются в постоян­ных массовых пропорциях» или «действие равно противодейст­вию». Эти обобщения внешне напоминают законы природы (на­пример, закон Джоуля-Ленца или закон Ома).

Во-вторых, в структуру дисциплинарной матрицы Кун включает «метафизические части парадигм» - общепризнанные предписания типа «теплота представляет собой кинетическую энергию частей, составляющих тело». Они, по его мнению, «снаб­жают научную группу предпочтительными и допустимыми анало­гиями и метафорами и помогают определить, что должно быть принято в качестве решения головоломки и в качестве объясне­ния. И, наоборот, позволяют уточнить перечень нерешенных го­ловоломок, способствуя в оценке значимости каждой из них» [1.С. 240].

В-третьих, в структуру парадигмы входят ценности, «при­чем по возможности эти ценности должны быть простыми, не са- мопротиворечивыми и правдоподобными, т.е. совместимыми с другими, параллельно и независимо развитыми теориями... В зна­чительно большей степени, чем другие виды компонентов дисци­плинарной матрицы, ценности могут быть об ши ми для людей, ко­торые в то же время применяют их по-разному» [ 1. С. 241 ].

В-четвертых, элементом дисциплинарной матрицы вы­ступают у Куна общепризнанные «образцы» — совокупность об­щепринятых стандартов — схем решения некоторых конкретных задач. Так, «все физики начинают с изучения одних и тех же образ­цов: задачи — наклонная плоскость, конический маятник, кепле- ровские орбиты; инструменты — верньер, калориметр, мостик Уитстона» [ 1. С. 244]. Овладевая этими классическими образцами, ученый глубже постигает основы своей науки, обучается приме­нять их в конкретных ситуациях и овладевает специальной техни­кой изучения тех явлений, которые образуют предмет данной на­учной дисциплины и становятся основой их деятельности в пе­риоды «нормальной науки».

Роль научного сообщества в мире науки. С понятием парадигмы тесно связано понятие научного сообщества. В некотором смысле эти понятия синонимичны. «Парадигма - это то, что объединяет членов научного сообщества, и, наоборот, научное сообщество состоит из людей, признающих парадигму» [ I. С. 229]. Представи­тели научного сообщества, как правило, имеют определенную научную специальность, получили сходное образование и про­фессиональные навыки. Каждое научное сообщество имеет свой собственный предмет исследования. Большинство ученых-иссле- дователей, по мнению Куна, сразу решают вопрос о своей принад­лежности тому или иному научному сообществу, все члены кото­рого придерживаются определенной парадигмы. Если вы не раз­деляете веру в парадигму, вы остаетесь за пределами научного сообщества.

Понятие научного сообщества после выхода книги Куна «Структура научных революций» прочно вошло в обиход всех об­ластей науки, и сама наука стала мыслиться не как система зна­ний, а прежде всего как деятельность научных сообществ. Однако в деятельности научных сообществ Кун отмечает некоторые не­достатки, ведь «поскольку внимание различных научных сооб­ществ концентрируется на различных предметах исследования, то профессиональные коммуникации между обособленными науч­ными группами иногда затруднительны; результатом оказывается непонимание, а оно в дальнейшем может привести к значитель­ным и непредвиденным заранее расхождениям» [1. С. 231]. Пред­ставители разных научных сообществ зачастую говорят на «раз­ных языках» и не понимают друг друга.

Эволюция развития науки. Рассматривая историю развития науки, Кун выделяет прежде всегодопарадигмальный пе­риод, который, по его мнению, характерен для зарождения любой науки, прежде чем эта наука выработает свою первую, признан­ную всеми теорию, иначе говоря, парадигму.

На смену допарадигмальной науке приходит зрелая наука, которая характеризуется гем, что в данный момент в ней сущест­вует не более одной парадигмы. В своем развитии она проходит последовательно несколько этапов — от «нормальной науки» (ко­гда господствует принятая научным сообществом парадигма) до периода распада парадигмы, получившего название научной ре­волюции.

«Нормальная наука», с точки зрения Куна, «означает ис­следование, прочно опирающееся на одно или несколько про­шлых научныхдостижений, которые втечение некоторого време­ни признаются определенным научным сообществом как основа для его дальнейшей практической деятельности» [1. С. 28]. Уче­ные, научная деятельность которых строится на основе одинако­вых парадигм, опираются на одни и те же правила и стандарты на­учной практики. Эта общность установок и видимая согласован­ность, которую они обеспечивают, выступают предпосылками для генезиса «нормальной науки».

В отличие от Поппера, считавшего, что ученые постоянно ду­мают о том, как бы опровергнуть существующие и признанные теории, и с этой целью стремятся к постановке опровергающих экспериментов, Кун убежден, что «...ученые в русле нормальной науки не ставят себе цели создания новых теорий, обычно к тому же они нетерпимы и к созданию таких теорий другими. Напротив, исследование в нормальной науке направлено на разработку тех явлений и теорий, существование которых парадигма заведомо предполагает» [ 1. С. 46].

Таким образом, «нормальная наука» практически не ориенти­руется на крупные открытия. Она обеспечивает л ишь преемствен­ность традиций того или иного направления, накапливая инфор­мацию, уточняя известные факты. «Нормальная наука» предстает у Куна как «решение головоломок». Есть образец решения, есть правила игры, известно, что задача разрешима, а на долю ученого выпадает возможность попробовать свою личную изобретатель­ность при заданных условиях. Это объясняет привлекательность нормальной науки для ученого. До тех пор пока решение голово- ломок протекает успешно, парадигма выступает как надежный инструмент познания. Но вполне может оказаться, что некоторые задачи-головоломки, несмотря на все усилия ученых, так и не поддаются решению. Доверие к парадигме падает. Наступает со­стояние, которое Кун называет кризисом.

Под нарастающим кри­зисом он понимает постоянную неспособность «нормальной нау­ки» решать ее головоломки в той мере, в какой она должна это де­лать, и тем более возникающие в науке аномалии, что порождает резко выраженную профессиональную неуверенность в научной среде. Нормальное исследование замирает. Наука по сути дела пе­рестает функционировать.

Понятие «научная революция». Период кризиса заканчивается только тогда, когда одна из предложенных гипотез доказывает свою способность справиться с существующими проблемами, объяснить непонятные факты и благодаря этому привлекает на свою сторону большую часть ученых. Эту смену парадигм, переход к новой парадигме Кун называет научной революцией. «Переход

от парадигмы в кризисный период к новой парадигме, от которой может родиться новая традиция “нормальной науки”, представ­ляет собой процесс далеко не кумулятивный и не такой, который мог бы быть осуществлен посредством более четкой разработки или расширения старой парадигмы. Этот процесс скорее напоми­нает реконструкцию области на новых основаниях, реконструк­цию, которая изменяет некоторые наиболее элементарные теоре­тические обобщения в данной области, а также многие методы и приложения парадигмы» [1. С. 120].

Каждая научная революция изменяет существующую картину мира и открывает новые закономерности, которые не могут быть поняты в рамках прежних предписаний. «Поэтому, — отмечает Кун, - во время революции, когда начинает изменяться нормаль­ная научная традиция, ученый должен научиться заново воспри­нимать окружающий мир» 11. С. 152]. Научная революция значи­тельно меняет историческую перспективу исследований и влияет на структуру научных работ и учебников. Она затрагивает стиль мышления и может по своим последствиям выходить за рамки той области, где произошла.

Таким образом, научная революция как смена парадигм не под­лежит рационально-логическому объяснению, потому что суть де­ла в профессиональном самочувствии научного сообщества: либо сообщество обладает средствами решения головоломки, либо нет, и тогда сообщество их создает. Научная революция приводит к от­брасыванию всего того, что было получено на предыдущем этапе, работа науки начинается как бы заново, на пустом месте.

Подводя итог, можно отметить, что «как ни одна другая рабо­та, книга Куна возбудила интерес к проблеме объяснения меха­низма смены представлений в науке, то есть по существу к пробле­ме движения научного знания... она в значительной степени сти­мулировала и продолжает стимулировать исследования в этом направлении» [1. С. 292].

Методология исследовательских программ И. Лакатоса. Идеи Поп­пера получили дальнейшее развитие в работах его ученика — Имре Лакатоса (1922—1974). Так же как и Поппер, Лакатос считает, что философское изучение науки должно сосредоточиться прежде всего на выявлении ее рациональных оснований, определяющих профессиональную деятельность ученого. Однако если с точки

зрения Поппера, когда на смену одной теории приходит другая, старая теория отвергается полностью, то, по Лакатосу, рост зна­ния осуществляется в форме критического диалога конкуриру­ющих исследовательских программ, представляющих собой со­вокупность теорий, связанных непрерывно развивающимся ос­нованием, общностью основополагающих идей и принципов. «Я смотрю на непрерывность науки сквозь “попперовские оч­ки”, - признавался ученый. - Поэтому там, где Кун видит “пара­дигмы”, я вижу еще и рациональные “исследовательские про­граммы”» [2. С. 148]. Именно они являются основной фундамен­тальной единицей развития науки.

Структура исследовательской программы включает в себя:

6 жесткое ядро — исходное основание, представляющее собой сово­купность конкретно научных и онтологических допущений, со­храняющихся без изменения во всех теориях научной программы. Оно принимается и признается неопровержимым; о «защитный пояс», состоящий из вспомогательных гипотез и обес­печивающий сохранность «жесткого ядра» от опровержений. Он должен приспосабливаться, видоизменяться, адаптируясь к ано­малиям, или, возможно, полностью заменяться; о нормативные методологические правила, предписывающие («по­ложительная» эвристика) или запрещающие («отрицательная» эв­ристика) определенные направления дальнейшего научного ис­следования. Правила «положительной» эвристики показывают, как видоизменить опровергаемые варианты, как модифициро­вать гипотезы «защитного пояса», какие новые модели необхо­димо разработать для расширения области применения програм­мы. Правила «отрицательной эвристики» говорят о том, каких пу­тей следует избегать в дальнейшем исследовании. Поскольку они запрещают переосмысливать «жесткое ядро» исследовательской программы даже в случае столкновения с аномалиями, исследова­тельская программа обладает своего рода догматизмом. Но эта догматическая верность однажды принятой теории имеет пози­тивное значение. Без нее ученые бы отказались от теории раньше, чем смогли бы понять ее потенциал, силу и значение. Тем самым «отрицательная» эвристика способствует более полному понима­нию силы и преимуществ той или иной теории.

В развитии исследовательской программы, по Лакатосу, мож­но выделить две стадии — прогрессивную и регрессивную. Иссле-

довательская программа считается прогрессирующей тогда, когда ее теоретический рост предвосхищает ее эмпирический рост, т.е. когда она с некоторым успехом может предсказывать новые фак­ты («прогрессивный сдвиг проблемы»). Программа регрессирует, если ее теоретический рост отстает от ее эмпирического роста, т.е. когда она дает только запоздалые объяснения новым фактам («регрессивный сдвиг проблемы»). Вырождающиеся теории заня­ты в основном самооправданием. Когда появляется сопернича­ющая исследовательская программа, которая в состоянии объяс­нить эмпирический успех своей предшественницы, превосходит ее по своему эвристическому потенциалу и способности предска­зывать новые факты, можно говорить об отказе от предшеству­ющей исследовательской программы.

В противоположность модели Поппера, в которой за выдви­жением некоторой гипотезы следует ее опровержение, Лакатос считает, что безусловно следует сохранять «жесткое ядро» иссле­довательской программы, пока происходит «прогрессивный сдвиг проблемы». Лишь с разрушением ядра программы осущест­вляется переход к новой исследовательской программе, иначе го­воря, происходит научная революция.

Научные революции как раз и предполагают вытеснение про­грессивными исследовательскими программами своих предшест­венниц, исчерпавших внутренние резервы развития. Однако для Лакатоса научные революции не играют той существенной роли, какую они играли у Куна, поскольку в науке почти никогда не бы­вает периодов безраздельного господства какой-либо одной про­граммы, а сосуществуют и соперничают друг с другом различные программы, теории и идеи. Одни из них на некоторое время ста­новятся доминирующими, другие оттесняются на задний план, третьи - перерабатываются и реконструируются. Поэтому если ре­волюции и происходят, то это не слишком «сотрясает» основы нау­ки: многие ученые продолжают заниматься своим делом, даже не обратив особого внимания на совершившийся переворот. В то же время отказ от регрессирующей программы не простой акт. Уче­ный не обязательно должен реагировать на аномалии и вправе про­явить упорство в защите своих взглядов. Лакатос утверждает, что можно «прогрессивно» защитить любую теорию, даже если она ложная.

Итак, концепция исследовательских программ Лакатоса, пре­одолевая многие крайности предшествующих теорий и несмотря на некоторые свои недостатки, на сегодняшний день является од­ним из лучших достижений современной философии науки.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Кун Т. Структура научных революций. М., 1977.

2. Лакатос И. Методология научных исследовательских программ // Вопросы философии. 1995. № 4.

1.9.

<< | >>
Источник: Под редакцией проф. Ю.В. Крянева, проф. Л.Е. Моториной. ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ (ФИЛОСОФИЯ НАУКИ) (2-е издание, переработанное и дополненное). 2011

Еще по теме Эволюционные модели науки (Т. Кун и И. Лакатос):

  1. КОНФУЦИЙ (Кун Фуцзы)
  2. 12.2. Эволюционная теория экономического роста.
  3. ФЕНОМЕН НАУКИ. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ БЫТИЯ НАУКИ
  4. 3. Глобальный эволюционизм как синтез эволюционного и системного подходов
  5. ЭВОЛЮЦИОННАЯ ПСИХОЛОГИЯ
  6. ЭВОЛЮЦИОННАЯ ПСИХОЛОГИЯ — см. Зоопсихология.
  7. Глава 3.Эволюционное развитие психики
  8. 5.2. Технический прогресс, его эволюционная и революционная формы.
  9. ТЕМА 12. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ И ЭВОЛЮЦИОННЫЕ ТЕОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА
  10. 2.2. Модели экономических систем: американская, шведская, японская. Российская модель переходной экономики
  11. 10.1. Значение вклада технического прогресса в моделях эндогенного роста. Модель Эрроу-Ромера.
  12. МОДЕЛЬ АТТЕНЮАТОРА (англ. attenuation theory, attenuator model — модель ослабления)
  13. Под редакцией проф. Ю.В. Крянева, проф. Л.Е. Моториной. ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ (ФИЛОСОФИЯ НАУКИ) (2-е издание, переработанное и дополненное), 2009
  14. Модель оценки капитальных активов (модель У. Шарпа)
  15. МОДЕЛЬ Р. АТКИНСОНА И Р. ШИФРИНА — см. Трехкомпонентная модель памяти.
  16. Миф 33 Экономический рост не зависит от модели социального перераспределения от богатых к бедным, поэтому Россия должна выбрать более щедрую европейскую модель