2. Диалектико-материалистическое понимание социального развития

Совмещение диалектики и материализма кажется невозможным тем мыслителям (например, Н. А. Бердяеву и некоторым современным критикам марксизма), которые отождествляют материализм с его метафизическим вариантом, абсолютизирующим материальное как единственную причину всякого развития. Однако было бы ошибкой полагать, что детерминация процесса развития исчерпывается причинной детерминацией. Такой взгляд неминуемо приводит к идее лап- ласовского детерминизма, отождествляющей причинно-следственное отношение с одно-однозначной связью состояний развивающейся системы и абсолютизирующей на этой основе необходимость в развитии мира. Маркс и Энгельс неоднократно разъясняли в своих работах, что с необходимостью такого рода мы не выходим за пределы теологического взгляда на мир.

В то же время именно в таком подходе, особенно к социальному развитию, пытались обвинить классиков марксизма еще при их жизни. Отвечая авторам, сводящим социальное учение Маркса к узкому «экономизму», выводящему все социальные процессы и даже формы общественного сознания из экономических отношений, его друг и соратник Ф. Энгельс писал: «Согласно материалистическому пониманию истории в историческом процессе определяющим моментом, в конечном счете, является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положение в том смысле, что эко-номический момент является будто бы единственно определяющим моментом, то он превращает это утверждение в ничто не говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу Экономическое положение — это базис, но на ход исторической борьбы также оказывают влияние и во многих случаях определяют преимущественную форму ее различные моменты надстройки: политические формы классовой борьбы и ее результаты — государственный строй, установленный победившим классом после выигранного сражения, и т. п., правовые формы и даже отражение этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм» [66, т. 37, с. 394]. Здесь Энгельс прямо указывает на мощное обратное воздействие надстроечных явлений на базис.

Критикуя лиц, стремящихся свести все детерминистские отношения к причинности, соратник Маркса отмечает: «Чего всем этим господам не хватает, так это диалектики. Они постоянно видят только здесь причину, там — следствие. Они не видят, что это пустая абстракция, что в действительном мире такие метафизические полярные противоположности существуют только во время кризисов, что весь великий ход развития происходит в форме взаимодействия (хотя взаимодействующие силы очень неравны: экономическое движение среди них является самым сильным, первоначальным, решающим), что здесь нет ничего абсолютного, а все относительно. Для них Гегеля не существовало» [66, т. 37, с. 421].

Как мы могли убедиться, Гегеля не существовало и для тех, кто вслед за имеющим к Гегелю личный счет Шопенгауэром представляет мир как «заговор случайностей» — незакономерный, абсолютно случайный, непредсказуемый. Это и индетерминист Поппер, и нынешние российские философы, социологи и политики, вчерашние «поборники марксизма-ленинизма», постулирующие случайный характер событий человеческой истории, зависящий от непредсказуемой (даже для своего носителя) воли отдельной выдающейся личности.

Современная наука располагает фактами, неопровержимо подтверждающими диалектический вывод, сделанный еще в VI в. до н. э. Гераклитом Эфесским: «Борьба противоположного есть отец всему и палач».

Все изменения мира, начиная с пространственного перемещения и заканчивая историей общества и процессом мышления, причиной своей имеют противореч не отношение противоположностей. Поэтому задачей всякого научного познания является раскрытие конкретных отношений противоположностей, что в естествознании выражается формулой, представляющей закон.

История общества не уложена еще в математические формулы, но законы общественного развития, открытые Марксом, позволили включить развитие общества в единую систему развития всего мира, сняли мистические покрывала с истории, дали основание понять развитие общества как естественно-исторический процесс.

Во всех домарксистских концепциях общества (как материалистических, так и идеалистических) в качестве причин общественного развития выдвигались идеальные побудительные мотивы. Тем самым не только совершалась подмена материальных причин человеческой истории идеальными, но и сама эта история противопоставлялась природе, становилась, по выражению Маркса, «чем-то оторванным от обыденной жизни, чем-то стоящим вне мира и над миром» [68, с. 53].

Таким образом, метафизика была обусловлена идеализмом, а идеализм получил «подкрепление» в метафизическом, отрывочном рассмотрении истории, сводящемся к описанию жизнедеятельности отдельных исторических личностей, которая будто бы и обусловливает всякие изменения в жизни общества. История была лишена материального основания своего развития и потому каузального объяснения.

Произвольная трактовка исторических событий абсолютизировала случайность, не могла вскрыть необходимости хода исторического развития. Поэтому даже великим французским материалистам XVIII столетия было свойственно идеалистическое представление, согласно которому социальное равенство и справедливость могут быть привнесены в общество неким случайно появившимся в нем гением, осознавшим эту «истину» [66, т. 19, с. 192].

Ущербность бытия выводилась из ущербности сознания. Так, по мнению К. Гельвеция, «всякий изучающий историю народных бедствий может убедиться, что большую часть несчастий на земле приносит невежество...» [25, т. 1, с. 310]. Подобный взгляд проникает и в учения великих социалистов-утопистов К. Сен-Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна. «...Из различия взглядов, обусловленного различием понятий разных сект, — писал Оуэн, — возникают все беды и страдания человеческой жизни» [81, т. 1, с. 145].

В домарксистской схеме детерминации общественного бытия предусматривалась детерминация общественных процессов, идущая от индивида к обществу. Само общество рассматривалось как сумма индивидов. К такому взгляду склоняются и многие современные буржуазные концепции социологии и философии истории. Знаменитое определение К. Маркса — «...сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» [66, т. 42, с. 265] — показывает доминирование обратного процесса: общественное детерминирует личное.

Задачей диалектико-материалистического анализа социального процесса является обнаружение оснований системного единства, целостности этого процесса, что предполагает установление системы детерминаций, определяющей как стабильность общественной системы, так и ее изменение, переход в другое состояние. В. И. Ленин предостерегал от рассмотрения исторического процесса с позиций «собирания фактов», без выявления объективной взаимосвязи исторических явлений в их целом [56, т. 30, с. 350-351]. Вместе с тем, как отмечают сами историки, в исторической науке еще не преодолена подобная тенденция, сводящая историю к описанию событий и систематизированию их в хронологической последовательности, что иногда приводит к ошибке объяснения данных событий по схеме «после этого, следовательно, по причине этого».

Без системного детерминистского анализа подобные ошибки становятся почти неизбежными. Только диалектико-материалистическая концепция детерминизма способна предложить основание системного рассмотрения любого процесса, в том числе и социального, посколь-ку такое рассмотрение предполагает выявление диалектики устой-чивости (детерминация структуры данной системы взаимодействий) и изменчивости (детерминация перехода данной системы в иное со-стояние) в их процессуальном единстве. Детерминизм выступает од-новременно и как метод, позволяющий определить роль того или иного объективного фактора в процессе (причина, условие, повод и т. д.), и как принцип соединения сведений о таких факторах в целостном мировоззренческом знании.

Определяя суть переворота, совершенного К. Марксом в понимании всемирной истории, <1). Энгельс отметил, что главным достижением марксизма является кардинальный пересмотр решения вопроса о причинах исторических перемен.

Диалектический подход требовал установления причин таких перемен через вскрытие внутренних противоречий социальной системы, и К. Маркс указал па противоречие между производительными силами и производственными отношениями как на главную причину исторических изменении и, прежде всего, социальных революций: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые, более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо или, по крайней мере, находятся в процессе становления» [66, т. 13, с. 6].

Это открытие К. Маркса определило не только материалистический, но и диалектический взгляд на человеческую историю, для которой была таким образом выяснена основа развития и преемственности, связи отдельных ее этапов. Вскрытие причины исторического развития явилось одновременно основанием для становления нового мировоззрения, более материалистического, чем все прежние. Одновременно были заложены основы диалектико-материалистического понимания сущности человека и всех социальных взаимодействий.

Марксом и Энгельсом не только была выяснена причина — двигательная сила социальных изменений, но и подробно проанализированы конкретные, меняющиеся для каждой отдельной страны условия раскрытия основного противоречия, функциональные связи с однотипными, параллельно протекающими процессами, уточнены формы таких процессов. На этой основе оказалось возможным решить издавна мучивший философов вопрос о соотношении необходимости и слу-чайности в человеческом поведении, о свободе воли. Решение данного вопроса непосредственно связано с выяснением специфики детерминации общественного развития.

В истории человеческого общества ничто не происходит без активного действия человека, сознающего, что он делает, без опосредования объективной необходимости общественного развития субъективным фактором (66, т. 21, с. 305-306). Действие субъективного фактора и составляет основную специфичность детерминации социальных явлений. Однако данное положение требует разъяснений, поскольку интерпретация субъективного фактора может быть самой различной, доходить до субъективно-идеалистических трактовок истории. Разъ-яснения должны касаться, прежде всего, детерминистского статуса субъективного фактора. Является ли он каким-то особым типом детерминации, присущим социальным взаимодействиям? Кто выступает носителем субъективного фактора в историческом процессе — отдельная личность или класс, социальная группа?

Различные ответы на данные вопросы определяют различные решения других, весьма актуальных мировоззренческих проблем, в частности, проблемы свободы человеческой воли и проблемы возрастания роли субъективного фактора в социальном процессе. (Следует отметить, что указанная субординация проблем далеко не всегда учитывается при рассмотрении выделенных вопросов, а их раздельный анализ ведет к половинчатым, метафизическим решениям.)

В общем виде, субъективный фактор — это все те детерминанты исторического (социального) процесса, которые связаны с сознательной деятельностью человечен. 'Гакое определение следует из представления об историческом процессе как о субъектно-объектном отношении, в котором объектом являются как окружающий мир, природа, так и общественное бытие. При этом природа выступает объектом исторического процесса лишь в том плане, в котором она вовлечена в процесс общественного производства материальных благ.

Отмеченная двойственность объекта исторических изменений связана с тем, что изменению подлежат и производительные силы, и производственные отношения. Первые связаны с отношением «общество — природа», вторые — с внутрисоциальными отношениями.

Вместе с тем, человек изменяет себя лишь тогда, когда он изменяет природу. Трудовая деятельность, направленная на получение материальных благ путем целесообразного преобразования предметов природы, является основанием и социальных преобразований, и познания (природы и самого человека). Противоречие производительных сил и производственных отношений как основная причина исторических перемен постоянно зарождается и разрешается (переходит в другие формы) именно в деятельности.

В структуру субъективного фактора принято включать осознание, цели, интересы, волю и действия, осуществляемые на их основе. Однако, остановив рассмотрение на действии субъективного фактора, весьма просто сделать шаг к идеализации исторического процесса, превращению субъективного фактора в причину социальных изменений. Ф. Энгельс отмечал, что «конечных причин всех общественных изме-нений и политических переворотов надо искать не в головах людей, не в возрастающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в изменениях способа производства и обмена...» [66, т. 20, с. 278].

Раскрывающееся противоречие является причиной развития, но процесс этого раскрытия, опосредованный условиями, функциональными связями, инспирирующими (например, повод) и другими непричинными детерминантами, не длится вечно. Развитие доходит до своего апогея в момент наивысшего обострения порождающего его противоречия. Этот момент и есть революция — скачок в НОВОЕ качество, обладающее новой системой противоположностей, вступающих в новое отношение противоречия. Как Маркс и Энгельс отмечали еще в «Святом семействе», «с победой пролетариата исчезает как сам пролетариат, так и обусловливающая его противоположность — частная собственность» [66, т. 2, с. 39].

Маркс и Энгельс не оставили точного указания на то, какое противоречие будет причиной и источником развития нового бесклассового общества. Однако можно, используя закон отрицания отрицания, предположить, что это будет новая форма исторически исходного противоречия — между обществом и природой, постоянно разреша-емое и вновь воспроизводящееся в процессе трудовой деятельности. Технические и технологические революции будут означать переходы к качественно новым формам производства и этого противоречия.

Системно-диалектический подход в социальном исследовании также связан с анализом субординации и координации причинных и непричинных детерминант некоторого социального действия или события. Именно такой метод позволяет понять диалектическую связь единичного и общего, явленческого и сущностного, случайного и необходимого, субъективного и объективного в социальных явлениях.

По мере развития и совершенствования производственного процесса возрастает и уровень познания человеком закономерной связи в природе и обществе, природной и социальной необходимости. Это познание и позволяет человеку произвести сознательный выбор. Чем больше доля событий исторического процесса, проходящая в своей детерминированности опосредование в сознании человека, тем силь-нее действие субъективного фактора, тем свободнее человек. «Объек-тивные, чуждые силы, господствовавшие до сих пор над историей, — описывал эту ситуацию Ф. Энгельс, — поступают под контроль самих людей. И только с этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю, только тогда приводимые ими в движение общественные причины будут иметь в преобладающей и все возрастающей степени и те следствия, которых они желают. Это есть скачок человечества из царства необходимости в царство свободы» [66, т. 20, с. 295]. Ф. Энгельс указывает здесь на важные обстоятельства, которых часто не замечают: люди не создают причины общественных изменений по своему произволу, а приводят их в движение; объективные силы не отменяются человеком, а поступают под его контроль, что и позволяет получить желаемые следствия.

В связи с рассмотрением проблемы увеличения роли субъективного фактора в историческом процессе возникает вопрос о смысле соотношения стихийного и сознательного в этом процессе. Человека с самого начала его истории отличает именно сознательность, целенаправленность деятельности. Все свои поступки он совершает осознанно (постольку, поскольку действует именно как человек). В чем же тогда состоит увеличение роли субъективного фактора?

На этот вопрос нельзя ответить, не решив предварительно проблемы субъекта исторического процесса. Раскрытие этой проблемы принадлежит к числу выдающихся научных достижений марксизма. Субъектом исторического процесса выступают не отдельные выдающиеся личности, а большинство населения, участвующее в производстве материальных благ, — народные массы. Возрастание роли субъективного фактора связано прежде всего не с увеличением осознанности отдельным человеком своих действий, а с познанием и использованием народными массами законов общественного развития. Именно такая ситуация отражена в знаменитых словах К. Маркса: «Теория становится материальной силой, как только она овладевает массами» [66, т. 1, с. 422].

Что же касается субъективного в отдельных человеческих деяниях, обусловленного, конечно, и известным осознанием конкретной ситуации, и соответствующим субъективным стремлением — целевой направленностью действий, то оно претерпевает интересную метаморфозу. Это сознательное постольку, поскольку оно базируется на знании явлений, а не сущности, и преследует индивидуальные, а не общественные цели, в общем социальном взаимодействии подвергается процессу «стихизации» — погашения сознательного и преобразованию в стихийное. «Столкновение бесчисленных отдельных стремлений и отдельных действий, — отмечал в связи с этим Ф. Энгельс, — приводит в области истории к состоянию, совершенно аналогичному тому, которое господствует в лишенной сознания природе. Действия имеют желаемую цель; но результаты, на деле вытекающие из этих действий, вовсе нежелательны» [66, т. 21, с. 306]. Действие объективных законов минует при этом осознание, и формула детерминации исторического процесса принимает вид: М —> М\

Осознание общественной необходимости, социального детерминизма, закономерностей общественного развития, согласование с последними индивидуальных целей и стремлений являются важным условием подавления стихийности, осуществления скачка в «царство свободы».

Необходимость общественного процесса, так же как и необходимость природы, является относительной необходимостью, необходимостью-тенденцией, пробивающей себе дорогу через случайности-дополнения, опосредованной этими случайностями и потому случайной по форме (случайность-проявление). Свобода не устраняет ни случайности, ни необходимости, она лишь субъективирует форму их проявления и становится возможной благодаря такой субъективации.

Свобода выбора имеет своим онтологическим основанием объективную неоднозначность действия природных и общественных зако-номерностей. Даже закон всемирного тяготения реализуется в каждой конкретной ситуации в некоторой случайно-специфической форме (реки, например, текут с гор отнюдь не по прямой линии), что дает возможность избирать конкретную форму проявления закона, меняя условия и другие непричинные детерминанты. Чем больше объективно вариантов выбора и чем большее число этих вариантов известно человеку, тем он свободнее, но не от самих вариантов, а от произвольной, стихийной их реализации.

Таким образом, свобода имеет как объективное, так и субъективное основание. В связи с этим, предполагать, что свобода основывается только на познании ситуации (чем больше знания, тем свободнее), неверно. Надо помнить, что знание есть отражение объективной реальности, которая и является последним основанием свободы. В истории человечества и в жизни одного человека иногда складываются ситуации с единственной возможностью, познание которой не ведет к свободе, так как не предоставляет возможности выбора (в определенном отношении).

Например, у уходящего с исторической арены класса нет свободы выбора — его уход составляет единственную возможность, реализующуюся как объективная необходимость (другое дело, что и эта необходимость будет обязательно представлена в случайной форме).

Познание необходимости — первый шаг к свободе, устраняющий «слепоту» необходимости, второй шаг — это деятельность на основе познанной необходимости. Свободным или несвободным (стихийным, неосознанным) может быть только действие.

Индетерминизм и метафизика (лапласовский детерминизм) не могут служить основанием для теории свободы. Первый, упраздняя необходимость, ведет к волюнтаризму, подменяющему свободу произволом (на это обратил внимание еще Гегель, отметив, что произвол как воля в форме случайности является антиподом свободы [23, с. 319]), второй неминуемо ведет к фатализму.

Увеличение доли субъективного фактора в общественных взаимодействиях сопровождается двумя диалектически связанными друг с другом процессами: возрастан нем свободы человека от «слепой» необходимости и увеличением ответственности человека за свои действия, каждое из которых становится том более «весомым» вкладом в историческое развитие, чем свободнее оно совершается. Всякое локальное воздействие необходимо согласовывать со всеми другими в масштабах всего общества и предвидеть при этом не только сиюминутные, но и весьма отдаленные последствия. Истинно свободное действие — это действие, учитываю nie«* вс«* указанные аспекты. В противном слу-чае локальная «свобода» может обернуться глобальной несвободой. «...Культура, — писал по этому поводу К. Маркс, — если она развивается стихийно, а не направляется сознательно... оставляет после себя пустыню...» [66, т. 32, с. 45].

Усиление творческого момента в труде (одно из проявлений увеличения роли субъективного фактора) также ведет к повышению ответственности каждого за порученный участок работы.

Возрастание роли субъективного фактора связано с эволюцией основного противоречия, лежащего в основе каузальной детерминации общественного развития. Человек прошел в своем становлении от стадии, определяющейся противоречием биологического и абиотического, через стадию противоречия биологического и социального к противоречию социального и социального. Последняя стадия, являясь ведущей для цивилизованного общества, безусловно, включает в себя в снятом виде все предшествующие типы противоречий. Начало трудовой деятельности было определено природными причинами, и сама эта трудовая деятельность в течение весьма долгого времени была детерминирована телесной организацией людей. Переход к противоречию «социальное — социальное» (окончательно завершающийся в классовом обществе) знаменует собой и изменение взаимосвязи с окружающим миром как со средой обитания: от приспособления к данной среде человек переходит к преимущественному приспособлению среды сообразно своим потребностям.

Возрастающая активность человека, целесообразно приспосабливающего среду, рассматривалась до недавнего времени как «победа» человека над природой, как только положительное явление. Однако еще Ф. Энгельс отмечал, что «каждая из этих побед имеет, правда, в первую очередь те последствия, на которые мы рассчитывали, но во вторую и третью очередь — совсем другие, непредвиденные последствия, которые очень часто уничтожают значение первых» [66, т. 20, с. 495-496].

Сегодня человечество стоит перед все увеличивающейся угрозой экологического кризиса. Здесь мы и имеем дело с взаимосвязью локальной «свободы» и глобальной несвободы.

Не может не проявить своей реакционности метафизический де-терминизм, пытающийся предложить в качестве причин социальных изменений не противоречия в социальном бытии, а различные факторы, объективно играющие роль условий, функциональных детерминаций, повода и других непричинных типов детерминации социального процесса (экономические, географические, демографические, биологические, психологические, экологические, политические, технологические, религиозные и тому подобные «факторы»). Постулирование равноценности этих разнокачественных факторов в социальном процессе приводит к плюрализму.

Философские доктрины идеалистического детерминизма, метафизического детерминизма и индетерминизма особенно ярко проявляют свой партийный характер, выступая методологическим основанием конкретных политических доктрин. Так, плюралистическая идея «факторов» взята на вооружение современной социал-демократией для обоснования реформизма и ревизионизма, концепции «географического детерминизма», «социобиологии», «технологического детерминизма», и примыкающая к последнему теория «информационного общества» служит оправданием реакционных программ правой буржуазии — политики геноцида, «геополитики», неоколониализма, политики «доброго соседа» и т. п.

Единство классовых интересов проявляется не только в мировоззрении, но и в определенном методологическом единстве теоретических разработок, что характерно как для марксистской, так и для буржуазной философской мысли.

При решении указанных задач следует учитывать также, что процесс формирования мировоззрения имеет онтологические и гносеологические основания. К первым относится прежде всего уровень развития общества в его связях и взаимодействии с природой (производительные силы) и во внутриобщественных взаимодействиях (производственные и непроизводственные отношения). «Господствующие мысли, — отмечали в связи с. этим К. Маркс и Ф. Энгельс, — суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отно-шений...» [66, т. 3, с. 461.

Развитие общественного бытия определяет возможность все более адекватного отражения в мировоззрении как природных, так и общественных закономерностей, ибо вместе с общественным бытием и благодаря его изменению трансформируются все элементы мировоззренческой системы. Такая связь определяет и развитие детерминистских представлений как основы и мировоззрения, и методологии.

Еще одним вариантом метафизического детерминизма в рассмотрении историческою процесса является «технологический детерминизм», составляющий методологическую основу критически рассмотренных выше концепций «постиндустриального» (Д. Белл) и «информационного» общества (О. Тоффлер).

<< | >>
Источник: Огородников В. П.. История и философия науки. (Учебное пособие для аспирантов). 2011

Еще по теме 2. Диалектико-материалистическое понимание социального развития:

  1. 2. 6. Формирование и развитие диалектико-материалистической философии.
  2. 10. 2. _Сущность диалектико-материалистического подхода к обществу
  3. 11. 1. _Основные принципы и специфические особенности материалистического понимания истории.
  4. Тема 11. Проблемы материалистического понимания истории
  5. РАЗДЕЛ П. ФИЛОСОФСКОЕ ПОНИМАНИЕ МИРА. ДИАЛЕКТИКА И ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ
  6. Объяснение, понимание, интерпретация в социальных и гуманитарных науках
  7. Тема 7. Диалектика и ее альтернатива. Концепция развития.
  8. ЭСТЕТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ (от греч. aisthesis — ощущение, понимание)
  9. Глава XКУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ПОНИМАНИЮ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ: Л.С. ВЫГОТСКИЙ И ЕГО ШКОЛА
  10. § 1. Планирование экономического и социального развития муниципального образования. Содействие развитию отраслей народного хозяйства